рефераты и курсовые бесплатно >>> историческая личность

 

Марк Аврелий

 
Марк Аврелий

Введение

большущее место занимала философия в культурном обиходе Римской империи. Она обязана была как бы заменить ту “древнюю доблесть”, которая числилась достоянием исконного нравственного уклада, но которая, по общему признанью, могла сохраниться только при безвозвратно утраченной простоте и элементарности жизни. Философии предназначалось управление нравственной жизнью отдельного человека и целого общества ; с другой стороны, она выполняла как бы функции религии, сама отделяясь от последней все менее и менее явственной чертой. Поскольку религия продолжала охранять и освящать данный государственный порядок, она сосредоточивалась в культе императоров - тут рядом с личным облаготворением, имевшим столько образцов в греческом мире, содержался апофеоз страны. За пределом этого политического исповеданья оставалась область растущего религиозного синкретизма : греко-римский пантеон постоянно заслонялся восточными видами, и культ населения империи, начиная с Рима, как нельзя более отражал её этнографическую и культурную пестроту.

Основная часть

Величайшим почитателем и поклонником Эпиктета был Марк Аврелий, последний значимый римский стоик, философия которого может рассматриваться как последнее завершение античного стоицизма и сразу его полный внутренний распад.

Марк Аврелий появился в Риме в богатой патрицианской семье. Марк Анний Вер, ставший потом, после того как Антонин усыновил его, Марком Аврелием Антонином, появился в 121 году. Его отец погиб в очень юном возрасте, и основная забота о воспитании Марка пала на его деда Анния Вера, который был дважды консулом и, по-видимому, воспользовался расположением правителя Адриана, состоявшего с ним в отдаленном родстве. Автор “Размышлений” был постоянно проникнут чувством благодарности к людям, которым он считал себя обязанным.

Марк получил домашнее образование и еще в детстве подпал под влияние собственного учителя - стоика. Марк влюбился в стоическую философию и оставался её приверженцем до конца собственных дней. Его необычные способности были скоро замечены, и правящий правитель Антонин Пий, полагая, что жить ему осталось недолго, усыновил приходящегося ему племянником Марка, дал ему родовое имя Антонин и стал готовить приемного отпрыска принять бразды правления в свои руки. Но Антонин прожил дольше, чем ожидалось, так что Марк встал во главе державы лишь в 161 году.

Для Марка Аврелия переход к императорской власти не представлял чего-нибудь особого, не являлся переломом в его внутренней и даже наружной жизни. Он не эахотел быть даже единоличным правителем и взял в сотоварищи собственного приемного кбрата Луция Вера, также получившего титул Августа. Последний, но, при собственном бездеятельном и распущенном характере не оказывал императору никакой помощи и часто оказывался значимой помехой в делах ; впрочем, и к нему Марк Аврелий относился со своим обыденным неистощимым терпением и снисходительностью.

За девятнадцать лет царствования Марка империи довелось перенести много испытаний. Стихийные бедствия, эпидемия, нагрянувшая с Востока и унесшая множество жизней, неизменные военные столкновения, основным образом с варварскими племенами, угрожавшими границам римской местности, в особенности вдоль берегов Дуная. Практически половину собственного правления Марк провел на передовой совместно с воинами, и отдельные части “Размышлений” писались в походной палатке, возможно, ночью, когда остальное войско вкушало сон.

Марк Аврелий был стоиком. Следовательно, для понимания его философии нужно иметь некое представление о стоическом учении. Стоицизм был одной из ведущих философских школ эллинистического и римского периодов. Хотя его предтечами были ранешние философы - в особенности Гераклит и Сократ, - как отдельное философское течение он сформировался около 300 г. До н.Э., Когда в Афины прибыл с Кипра Зенон (ок.336 - 264 Гг. До н.Э. ) И начал учить в Стое, либо скрытой рыночной площади.

Зенон и его преемники развили целостную философскую систему, включившую в себя эпистемологию, метафизику, логику, этику, политическую философию религии. Сердцевиной данной системы был метафизический материализм, который, не будучи столь интеллектуально изощрен, как атомизм Демокрита, все же дозволил стоикам обрисовывать вселенную как чисто природную целостность, функционирующую сообразно закону, и тем самым отыскать онтологическую нишу для Бога. Хотя с логической точки зрения такое сочетание было не очень жизнеспособно, оно предоставило стоикам структуру, вокруг которой строилась вся стоическая философия.

Стоицизм пришел в Рим скоро после того, как в середине второго века до н.Э. Римское орудие покорило Грецию. В период ранешней империи он игрался ведомую роль в умственной жизни Рима. Двумя важнейшими римскими стоиками стали правитель Марк Аврелий ( 121 - 180 гг. Н.Э. ) И раб Эпиктет ( ок. 50 - Ок. 125 Гг. Н.Э. ).

Стоики не смотря на целый ряд собственных созвучных христианству идей, оставались язычниками, к примеру Марк Аврелий, хотя и “по долгу службы”, все-таки и организовал гонение на христиан. Но это родство не следует и игнорировать. И может быть, самое глубочайшее родство меж стоицизмом и христианством следует находить не в совпадении отдельных мыслей и высказываний, а в том самоуглублении личности, на котором история стоицизма закончилась и история христианства началась.

Переворот, совершенный стоиками в философии, можно назвать, если пользоваться современным термином, “экзистенциальным”: чем безразличнее становится становился стоический мудрец к окружающему его миру ( в том числе и к социальному), тем сильнее он проникал в сокровенные глубины собственного Я, обнаруживая в собственной личности целую воеленную ранее совсем ему неведомую и недоступную. В “Размышлениях Марка Аврелия достигнута, по-видимому, предельная глубина самосознания и восповедальности, доступные античному человеку. Без этого открытия “внутреннего мира” человека (“внутреннего человека”, по терминологии Нового Завета), совершенного стоиками, чуть ли была бы возможна победа христианства. Поэтому римский стоицизм можно назвать, в определенном смысле, разглядывать как “подготовительную школу” христианства, а самих стоиков - как ” исктелей Бога ”.

“Размышления”

К произведениям схожим “Размышлениям” необходимо относится с крайней осторожностью. Но у Марка Аврелия философия не расползается с текущей работой, и опыт правителя ни в чем не опровергает самых обмысленных и прочувствованных его мыслей. Принципиально не то, что Марк Аврелии окружил себя философами риторами, что он сделал государственными людьми собственных старых наставников, что посреди консулов и проконсулов его царствовании мы находим Ирода Аттика, Фронтона, Юлия Рустика, Клавдия Севера, Прокула. Важнее, что в его своем сознании меж философией и жизненной практикой не существует никакого антагонизма. Тезис гласящий, что философское исповедание может ни к чему не обязывать, представился бы ему страшным. В этом смысле Марк Аврелии быстрее может напоминать о деятелях средневековой теократии, для которых temporalia отнюдь не обязаны расходиться со spiritualia. Понятно, какие неразрешимые конфликты появлялись на данной почве меж убежденными требованиями церкви и инстинктом самосохранения у светского страны.

“Размышления” не назовешь обыденным философским трактатом. Быстрее это сочетание интеллектуальной автбиогра и серии овещеваний, обращенных автором к самому себе и указывающих, как обязано действовать не лишь в повседневных делах, но и в жизни в целом. И, вправду, название, которое дал Марк своему соченению, - Не “Размышления”, но греческая фраза, которую можно перевести как “ мысли, обращенные к самому себе “. Так как “Размышления” обращались к самому автору и, по - видимому, не предназначались к обнародованию, им не достает завершенности правильного философского трактата. Мысли часто фрагментальны, грешат самоповторами, а весь том сочинения - очень личный. В итоге порой тяжело понять, что желает сказать автор, либо проследить за линией аргументации, приводящей его к тому либо иному выводу. Тем не менее “Размышления” содержат философское учение, которое является Аврелиевским изводом стоицизма.

“Размышления” Марка разделяются на книги и главы - но их порядок чисто внешний. Неким единством владеет только первая книга, где Марк Аврелий вспоминает собственных родных, наставников и близких людей и объясняет, чем он им должен, заканчивая перечислением всего того, чем он должен богам. Мы имеем своеобразный ежедневник - не внешних событий, а мыслей и настроений, более принципиальных в очах автора, чем внешние действия. Можно сказать, что “Размышления” представляют полную противоположность другой книге, которая также писалась посреди военных тревог - Комментариям о галльской войне Юлия Цезаря. Тут заботливо устранено всякое проникновение в глубь душевных переживаний, весь энтузиазм также только поглощен объективным миром, как у Марка Аврелия миром субъективным. Марк Аврелий обращался только к самому себе - он хотел закрепить переживания, которые могли служить моральной поддержкой и побуждением. Никогда не думал он этими строчками влиять на остальных либо исправлять их. Отсюда глубочайшая искренность, которая интуитивно воспринимается всяким читателем “Размышлений” и которой так не достает многим автобиографиям и исповедям, отсюда и непринужденность формы : Марк Аврелий не находил её, как не ищут, делая отметки на полях книги. Нет риторических хлопот, но выражение постоянно точно и ясно передает не лишь мысль, но и окружающий её душевный фон.

Отсутствию внешнего плана соответствует и в содержании отсутсвие чего-нибудь напоминающего философскую систему. Очень частенько в тексте мы встречаем слово, которое постоянно напоминает как существенны для каждого человека эти руководящие им начала. Как далеко, но, это греческое слово от современного придаваемого ему значения ; догматизм совсем чужд Марку Аврелию это черта, бросающаяся в глаза сходу. Нет ничего ошибочнее в этом смысле созидать в нем догматического последователя стоицизма.

до этого всего крепкость моральных истин не связана для него с тем либо иным представлением о мире. У него нет определенной космологии - хотя бы той, которую выработал стоицизм. Он склоняется к данной последней в её общих чертах, но достоверность её нигде не стоит для него вровень с достоверностью нравственных начал, к которым обращается человек. Дело не лишь в том, что энтузиазм Марка Авррелияс сосредоточен на этих последних, как это вообще мы смотрим в позднейшем стоицизме, и не лишь в его колебаниях относительно способности постигнуть физическую истину ; для него, если даже правы не стоики, а эпикурейцы, и, если миром заведует нс единый закон, а самый вариант, если все сводится к игре атомов, побуждения человека к добру этим не устраняются и привязанность к миру не усиливается. Эта мысль повторяется очень частенько.

Поэтому, когда в “Размышлениях” мы читаем, что человеческому телу свойственны элементы, огненные, воздушные, водяные и земляные, автор пользуется только распространенной гипотезой, не возводя её на степень категорической истины.

Это отсутствие догматизма высвобождает от сектанского духа, от преувеличенною прославленья одной философской школы за счет остальных. Когда Марк Аврелий находит родственные ему мысли у Эпикура, ои не опасается их брать, не опасается и признагь в представителе гедонистической философии мудрого учителя жизни.

Догматизм религиозный присущ “Размышлениям” не в большей мере, чем догматизм философский. Ни один не может притязать на исключительное право раскрытия людям божественнои тайны. Одно представлялось Марку Аврелию несомненным : наличность в мире божества ; атеизм противоразумен. Но что представляют эти боги, являются ли они только качествами созидающего разума о котором учили стоики и на который частенько ссылается Марк Аврелий? Непременно, мы найдем у него тенденцию к монотеизму. Если мир един, то един наполняющий его бог, един и общин закон, едина и истина. Учение о посредниках меж божеством и человеком, та демонология, которая так принялась на почве религиозно философского синкретизма, остается ему чуждой. Общение человека с божеством осуществляется до этого всего самопознанием, а потом и молитвой. По-видимому, для Марка Аврелия первое можег заменять второе : молитвы есть её только словесное выражение внутреннего чувства, и как таковое она обязана быть проста и свободна наподобии приводимой им молитвы афинян о дожде.

Место человека в мире изображается в “Размышлениях” в двух как бы противоположных качествах. С одной стороны, постоянно возвращаются напоминания о всей эфемерности человеческой жизни. Земля есть только точка в нескончаемом пространстве, Европа и Азия только уголки мира, человек - ничтожный миг времени. Большущее большая часть исчеэаег из памяти окружающих ; только некие преобразовывались в легенды, но и эти легенды обречены на забвение. Нет более суетной заботы, чем забота о посмертной славе. Реален только реальный миг - но что он означает перед лицом бесконечности в прошедшем и бесконечности в будущем? И все-таки человеческий дух есть высшее, что мы находим в мире ; по эталону его мы прсдставляем душу целого. Человек не есть его поступки ; вся его ценность лежит в его душе. И опять - таки Марк Аврелий и тут остается чуждым какому-или антропологическому догматизму ; нельзя признать за последний указание, что человеку присущи три элемента : телесный, жизненный и разумный либо что душе присуща сферичес кая форма. Господствующий мотив Марка Аврелия и тут чисто этический.

Человек есть частица мира; его поведение входит в общий план судьбы либо промысла. Самое чувство гнева обязано падать, когда мы вспомним, что порочный не мог действовать вопреки собственной природе. Но это не означает, чтоб у человека была отнята всякая свобода и с него снята всякая ответственность. Марк Аврелий подошел к великой философской проблеме необходимости и свободы, разрешить которую в пределах стоического детерминизма ; он, естественно, не был в состоянии. Его понимание этики осталось очень интеллектуалистическим. Грех - в базе заблужденье и незнанье. И в очах Марка Аврелия, не по своему выбору, но постоянно вопреки себе человеческая душа лишается истины - равным образом справедливости и, благополучия, кротости. Как постоянно в интеллектуалистической этике, неувязка зла лишается собственной катастрофической безвыходности, и нет необходимости в искуплении, которое превышало бы человеческие силы. С другой стороны, фатализм Марка Аврелия совсем свободен от той беспощадности в оценке заблуждающихся и погрешающих, которая так частенько вырабатывается на почве религиозной веры в предопределение - хотя бы в кальвинизме.

Марк Аврелий никогда не был другом христиан. Единственное место в его “Размышлениях”, где упоминается о христианах, указывает, что он оставался холодным перед их готовностью принять мученье и погибель за свое исповедание ; в данной готовности он усматривал даже нечто суетное и театральное.

может быть, ввиду более практического подхода к жизни римские стоики сосредотачивали свое внимание на запутанных проблемах логики и метафизики меньше, чем их греческие предшественники. Заместо этого они почаще всего воспринимали основопологающую структуру стоицизма в том виде, в каком она дошла до них, и посвящали себя этической и социальной стороне стоической философии. Это полностью относится к Марку, как и к жившему за век до него Эпиктету. Не считая того, Марка очень интересовала религия, и “Размышления” сплошь усеяны пассажами, подчеркивающими теологические аспекты стоической онтологии.

чтоб понять стоицизм Марка во всей его целостности, нужно отправляться от его метафизики. Тут он в целом ортодоксален : вселенная - это материальный организм, состоящий из четырех главных частей. Все случающееся причинно обусловлено, поэтому в мире нет места случайности. Иным методом выразить ту же мысль, на котором делает упор Марк, является утверждение, что вселенная управляется законом и порядок вещей есть манифестация разума. Из этого, по мысли Марка, следует, что имеющийся правящий вселенной разумный законодатель, либо Бог. Но, в отличии от иудее - христианской традиции, Марк соображает Бога не как трансцендентное существо, вступающее в личные взаимоотношения с человечеством. Бог, согласно Марку, - это быстрее имманентный разум, определяющий ход глобальной истории. Поскольку вселенная целиком и полностью разумна, постольку, заключает Марк, она является также и благой. Таковым образом, полагать, будто нечто, случающееся в естественном порядке вещей, есть зло, означает совершать фундаментальную ошибку. Следовательно, стержнем учения Марка является некая разновидность космического оптимизма.

Стоицизм Марка Аврелия

Марк Аврелий занимается только этическими неуввязками и совсем далек от всякой логики, физики и диалектики. Ведь задачка заключается не в исследовании земных и подземных глубин, но в общении с внутренним бесом и честном служении ему.

Философия Марка Аврелия появилась из чувства полной беспомощности, слабости, ничтожества и покинутости человека, доходящей до совершенного отчаяния и безысходности. Марк Аврелий дает прямо-таки классические выражения этому чувству: “Время человеческой жизни - миг ; её сущность - вечное течение ; чувство - смутно; строение всего тела - бренно; душа - неустойчива; судьба - таинственна; слава - недостоверна. Одним словом, все относящееся к телу подобно сгустку, относящееся к душе - сновидению и дыму. Жизнь - борьба и странствие по чужбине ; посмертная слава - забвение”. Таковых мест у Марка Авреяия можно отыскать множество. Сознание своей слабости, беспомощности и ничтожества появляются у правителя Марка Аврелия.

Соответственно этому обостренному чувству тоски и отчаяния Марка Аврелия в невероятной степени растет обращение к божеству, вера в божественное откровение, вообще значение религиозною элемента в философии.

Марк Аврелий поощрял и официальный культ, тщательно выполнял все свои жреческие обязанности и усердно участвовал в языческих богослужениях. Но у Марка Аврелия дело никаким образом нс ограничивается данной чисто формальной и гражданской религией. Совсем напряженные, совсем интимные, совсем нервные дела к божеству. Из всего этого хаоса и смятения, неописуемого ничтожества и беспомощности человеческой личности есть, по Марку Аврелию, только один выход: обращение к божеству, внутреннее, интимное общение с ним, отрешение от всего внешнего, погружение в свою душу. Марк Аврелий просит не просто стоической апатии и нравственного очищения речь идет не просто, как у старых стоиков, о том, что мудрец не обязан волноваться ничем внешним, но о том, что все внешнее вообще не обязано существовать для души и соприкасаться с ней. У Марка Аврелия еще нет сверхумного погружения в божественную сущность, но само это приближение говорит о необычайном возрастании роли религиозного у поздних стоиков.

В антропологии Марка Аврелия много моментов, сближающих его с платонизмом и закономерно включающих в ряд представителей стоического платонизма. Человек состоит из трех частей: грубой материи, либо тела ; более узкой материи, либо жизненной силы, и третьей, нетелесной сущности - разума либо духа, который и есть собственное Я человека.

Но у Марка Аврелия мы находим и множество ортодоксально стоических положений об автаркии, о независимости мудреца и т. Д. В этом, меж иным, проявляется античный характер его философии, поскольку при всей собственной мягкости и терпимости к человеческой слабости Марк Аврелий очень далек от христианства. Достижение внутренней гармонии внутреннего порядка и покоя рассматривается как основная и единственная мишень философии.

нужно сказать, что, несмотря на всю упадочность в оценках человеческого субъекта у Марка Аврелия, этот человеческий субъект кое-где выступает у него все же с эстетической терпимостью. Как-никак, Марк Аврелий все же мыслит возможность гармонического и вполне упорядоченного внутреннего состояния человека. Марк так низкого представления о человеческой душе, что единственный выхо для них - это лишь милость божья. Это - факт. И тем не менее у Марка Аврелия еще хватает внутренней силы для того, чтоб проповедовать какую-то гармонию души, пусть хотя бы и чисто моральную, причем эта гармония, непременно, является для него чем-то самодовлеющим.

У Марка Аврелия все еще порой мелькает общеантичная влюбленность в красоту, в чистую и бескорыстную красоту, которая имеет значение сама по себе и которая ровно ни в чем не нуждается.

Природа для Марка выше искусства постольку, поскольку она есть и творящее и творимое сразу, в то время как искусство в обычном смысле слова организует лишь Мертвую материю, и организация эта является лишь областью творимой, но никак не творящей. А там, где в человеке творящее и творимое совпадают, там создаются уже нс простые искусства, но создастся сам человек, так как внутренний и морально совершенный человек как раз и есть подлинное произведение искусства. Но такое подлинное произведение искусства является не чем другим, как продолжением и развитием все той же природы. Внутренний человек сам и своими силами создает свою внутреннюю красоту подобно тому, как и природа тоже создает свою свою красоту сама и из собственных собственных ресурсов. Таковая эстетика, правда, не совсем мирится с упадочной оценкой человеческого субъекта, которую мы находим в позднем стоицизме. Но для нас и эта черта является очень принципиальной и даже драгоценной. Ведь выходит, что даже в периоды самого мрачного морализма античный человек все еще никак не мог забыть светлых и радостных эталонов беззаботной и самодовлеюще мыслящей общеантичной эстетики.

Но тут и раскрывается одна из самых замечательных сторон личности Марка Аврелия : он как нельзя более далек от всяких утопий он сознательно их отвергает. Философия остается законом жизни, но философ обязан понимать все несовершенство человеческого материала, всю крайнюю медленность усвоения людьми высших моральных и интеллектуальных истин, всю громадную силу сопротивления, заключающуюся в историческом быте. Нельзя насильственно обновить мир, ввести совершенный порядок, ибо никакой властитель не властен над мыслями и чувствами людей. Трагизм тут лежит в роковом несоответствии меж высотой настроения того, кто хочет быть благодетелем человечества, и прозаичностью итогов.

Внимание к ребенку, идущее рядом с расширением прав женщин является наилучшим показателем нового духа, который проникает законодательство империи.

Не менее чувствуется он в другой сфере - в признании и охране прав раба : говорить о нраве тут, естественно, можно только в моральном, не юридическом смысле, - в последнем раб не мог быть субъектом права Но это не мешало законодательству Римской империи обеспечивать его личность от посягательства на жизнь и честь, от ожесточенного обращения, обеспечить целость его семьи, неприкосновенность его личного имущества, значительно ограничить, если не устранить, его продажу для борьбы её зверями в амфитеатре и, наконец, всячески облегчать и поощрять отпущение на волю. Марк Аврелии предоставил в узнаваемых вариантах рабам наследовать после собственных господ. Существенно улучшилось также до этого очень красивое положение вольноотпущенников.

Многие, но не все, этические выводы Марка прямо вытекают из его метафизики и теологии. Может быть, важнейший из них - призыв, то и дело повторяющийся на страничках “Размышлений” : поддерживать гармонию индивидуальной воли с природой. Тут мы сталкиваемся со известной стоической доктриной “мироприятия”. Данное учение работает на двух уровнях. Первый относится к событиям повседневной жизни. Когда некто обращается с тобой плохо, рекомендует Марк, следует принять дурное обхождение, так как оно не может нам разрушить, если мы сами этого не позволим. Это воззрение очень близко, но не тождественно христианскому увещеванию подставить “ другую щеку “. Иисус произнёс о собственных палачах : “Прости им, ибо они не знают, что творят“, и его утверждение отчасти мог поделить и Марк. Как и Иисус, он верил, что люди, вовлеченные в злодеяния, поступают так по неведению ; как и Иисус, он заявлял, что их поступок не следует объяснять некой порочностью их натуры. Быстрее они поступают так, а не по другому, полагая, что действуют правильным образом, а означает, погрешат лишь в суждении. Но, в отличии от Иисуса, Марк не выставлял на передний план значимость прощения. Куда больше его занимала внутренняя реакция жертвы злодеяния, и он не уставал подчеркивать, что никакой вред не может быть нам причинен вопреки нашей воле. Что бы ни случилось с твоим имуществом и даже с твоим телом, твое внутреннее и истинное “я” остается невредимым до тех пор, пока оно отказывается признать, что ему причинен вред.

Второй аспект доктрины “мироприятия” разглядывает жизнь и место индивида в мире. Из “Размышлений” явствует со всей очевидностью, что Марк без восторга относился к своему высокому положению римского правителя. Он практически наверное предпочел бы провести свою жизнь наставником либо ученым. Но судьба поставила его императором, как она поставила Эпиктета рабом. Следовательно, его долг - принять свое положение в жизни и исполнять возложенную на него задачку в меру собственных способностей.

Понятие судьбы представало для стоической философии делему. Если, как признавал Марк, вселенная управляется разумом и в силу этого всему случающемуся точно случаться конкретно так, а не по другому, то остается ли место для свободы человека? Марк разрешает эту делему, проводя тонкое различие. Если понимать под свободой выбор меж равно открытыми альтернативами, то таковой свободы, естественно же, не существует. Но у свободы есть и другое значение : воспринимать все происходящее как часть благого миропорядка и отвечать на действия разумом, а не эмоциями. Индивид, живущий таковым образом, настаивает Марк, является подлинно свободной личностью. Таковой человек не лишь свободен, но еще и праведен. Так как разумность вселенной является основанием его благости, все происходящее во вселенной обязано лишь укреплять эту благость. Следовательно, разумная личность, принимая действия, не лишь отвечает на внешнее благо, но и вносит личный вклад в ценность мирового целого.

Стоическая концепция разума как мироправителя двусмысленна, и эта двусмысленность то и дело дает знать о себе в “Размышлениях”. С одной стороны, разум - это всего только объяснение того факта, что жизнь всецело материальной вселенной подчиняется несокрушимому закону. С другой стороны, разум истолковывается как вселенский разум, наводящий на мысль о существовании духа. Эта концепция вводит понятие Бога. Не подлежит сомнению, что в неком смысле Марк был теистом, ибо он постоянно говорит о Боге словами, подразумевающими существование благого космического разума. Таковым образом, мы подошли к главной теологической проблеме : как примирить материализм Марка с его теизмом?

Другой теологический вопрос, которому Марк уделяет много места, это вопрос о погибели и бессмертии. Человек разумный не будет бояться погибели. Будучи природным явлением, погибель не может быть злом ; напротив, она причастна к благу, которое свойственно всякому природному явлению. После погибели мы просто перестаем существовать. Столетия, которые мы проведем в небытии после погибели, ничем не различаются от веков, проведенных нами в небытии до рождения. Но это еще не все. Марк делит стоическую теорию бессмертия. Согласно этому взору, история космоса развивается не линейно, но циклически. (Эту доктрину частенько называют учением о “вечном возвращении”.) Эоны спустя вселенная подойдет к концу настоящей эры и будет ввергнута в состояние начального огня. Из огня возникает новая вселенная, которая с точностью повторит историю нашей вселенной. И так далее ad infinitum. Поэтому мы проживем те же жизни, какие живем сейчас.

Наша жизнь, владеющая напряженным личным аспектом, в первую очередь является все же жизнью социальной. Каждый из нас живет в конкретном обществе и управляется его законами. Но, будучи существами разумными, мы подчиняемся также более высокому закону - закону природы. Этот закон касается каждого из нас, каким бы ни было общество, в котором мы живем. Согласно природному закону, все люди равны, будь ты правитель, раб либо кто еще. Следовательно, мы вправе утверждать, что, как существа разумные, все люди - члены одного страны, управляемого одними и теми же законами. Известный тезис Марка гласит : “Я Антонин, и мое отечество - Рим ; я человек, и мое отечество - мир” ( “Размышления”, книга VI, раздел 44 ).

частенько говорили, что языческий мир произвел на свет двух “святых “. Первый из них - Сократ. Второй - Марк Аврелий. Марк заслуживает нашей памяти и уважения не столько возвышенным этическим содержанием собственных “Размышлений”, сколько тем фактом, что ему удалось строить свою жизнь, частенько в обстоятельствах очень неблагоприятных, в полном согласии с предписаниями собственной книжечки “мыслей к самому себе”.

Заключение

Философия даст человеку возможность постигнуть свое место в мире и исполнить свои обязанности. Она делает это, совсем не требуя от собственного последователя слепо замкнуться в учение единен школы : ничто так не чуждо Марку Аврелию, как дух философского сектантства и педантизма. Дело философии просто и робко ; она не увлечет собственного последователи на путь тщеславия. Может ли она, столь могущественная и царственная в очах Марка Аврелия, переделать человека? Если порочность последнего вытекает из сознания, разве нельзя ему дать знание, переубедить? Теоретически Марк Аврелий это признает: человек не обязан глядеть на собственного согрешающего собрата, как на неисправимого, и, если ему не удается удержать другого от зла, он обязан обвинять самого себя. Это требование, которое не допустит человек до поспешных осуждений и недостойного гнева, но оправдывается ли жизненным опытом таковая способность переубежденья? Опыт автора “Размышлений” не оставлял тут для него места иллюзиям. “Люди будут делать то же самое, хотя бы ты перед ними разорвался на части”. Мораль базирована на покорности человека природе в целом. Она создает то качество духа, которое Марк Аврелий называет простотой : человек обязан быть обычным. Тут имеется виду не лишь отсутствие лишнего, тем более шикарного во наружной жизни, - этого рода простота представлялась Марку Аврелию делом здорового вкуса, но конкретно внутреннее настроение, чуждое всякой аффектации и раздвоенности. Ни философия, ни боги не предъявляют к людям преувеличенных требований. Не чувствуется ли тут и утомление перед обилием условностей, которое несет с собой культура? Эта душа, беспритязательная и покорная провиденью, на зло может отвечать лишь хорошем. Марк Аврелий не перестает проповедовать кроткое благожелательное отношение к людям вообще, в том числе к противникам. “Люби человеческий род. Следуй богу”. Даже ненавидящие тебя - по природе твои друзья. Гнев, обезображивающий черты человеческого лица, искажает и наш духовный вид.

Жизнь для Марка Аврелия все более становится приготовлением к погибели, которой посвящено так много места в последних книгах “Размышлений”. И он встретил её с глубочайшим спокойствием. В лагерной стоянке на берегу Дуная, около нынешней Вены, заболел он тяжкой болезнью, смертельный исход которой воспринимал сходу, и уже не воспринимал ни пищи, ни питья. Отпрыску своему Коммоду он завещал окончить войну и не покидать армии ; окружающим он напоминал о необходимости выполнить долг. Поручая Коммода их заботам, он прибавил характерную оговорку: “если тот окажется этого достойным”. Было ли тут бессознательное рвение уменьшить ответственность, лежавшую на императоре, который признал Коммода наследником? Для Марка Аврелия монархическая наследственность могла быть только средством, не целью. Быть может, он и не видел вокруг себя остальных достойных преемников. Он представил Коммода солдатам, сохраняя спокойное выражение лица при тяжком страдании ; вообще его выносливость в болезни поражала окружающих. Погиб он 17 марта 180 г. Совсем один : даже отпрыска он не допустил остаться у постели во избежание заразы.

Марк Аврелий постоянно был так чужд какого-или искания популярности ; после его погибели обнаружилось на каких глубочайших и подлинных чувствах держалась его популярность. Он так частенько в собственных “Размышлениях” вскрывал всю тщету посмертной славы - сейчас она была ему дана. По словам Геродиана, “не было человека в империи, который бы принял без слез весть о кончине правителя. В один голос все называли его - кто наилучшим из отцов, кто доблестнейшим из полководцев, кто достойнейшим из монархов, кто великодушным, образцовым и полным мудрости Императором - и все говорили правду”. По отзыву Капитолина, “таково было почтение к этому великому властителю, что в день его похорон, несмотря на общую скорбь, никто не считал вероятным оплакивать его участь ; так все были убеждены, что он возвратился в обитель богов, которые только на время дали его земле. Когда еще не кончился праздничный ритуал его похорон, сенат и римский люд провозгласили его “богом благосклонным”, чего не было ранее и что не повторялось позднее. Был воздвигнут в честь его храм, установлена коллегия жрецов, получивших имя Антониниев. Не лишь ему воздавались божеские почести, но считали нечестивцами тех, кто не имел в собственном доме его изображения”.

Со гибелью Марка Аврелия погиб и стоицизм. Точнее, началось бессмертие стоицизма. В той либо другой степени, в той либо другой форме стоицизм ( уже не столько как философское учение, а как определенное настроение, определенный склад разума и характера ) возрождался в истории не один раз. Стоиками были английские пуритане, носители “духа капитализма” и основоположники Новой Англии, у нас в России несомненным стоиком был протопоп Аввакум ( измученная супруга спросила его однажды : “Долго ли мука сея, протопоп, будет?” “До самыя могилы, Марковна”, - ответил протопоп. Она же, вздохня, отвещала : “Добро, Петрович, ино еще побредем” ) и многие, многие тыщи остальных...

очевидно, стоики, как более активная и жесткая в собственных убеждениях часть населения, в хоть какой стране постоянно составляли меньшинство. Но это было то социально важное меньшинство, которому часто удавалось переломить неблагоприятную ситуацию в лучшую сторону, хотя при этом - повторим еще раз - им самим практически никогда не удавалось пользоваться плодами собственной победы.

Вот почему сейчас нам, живущим в России и не желающим покидать свою страну ради сытной и удобной жизни в чужих краях, философия стоиков нужна.

Кажется, этот тезис не нуждается в подтверждении. Итак, “ будь подобен горе : волны беспрестанно разбиваются о нее, она же стоит недвижимо, и вокруг нее стихают взволнованные воды ”.

 
Еще рефераты и курсовые из раздела
Николя Буало
Николя Буало В. Фриче Буало Николя, собств. Буало-Депрео (Nicolas Boileau-Despréaux, 1636–1711) — французский поэт, критик, теоретик классицизма . Р. В старой...

Стивен Гулд
Стивен Гулд Гулд, Стивен Джей (Gould, Stephen Jay) (р. 1941), Американский палеонтолог и популяризатор науки. появился 10 сентября 1941 в Нью-Йорке. В 1963 окончил...

Финк Виктор Григорьевич
Финк Виктор Григорьевич Финк Виктор Григорьевич (1888—) — русский писатель. Р. В Одессе, в интеллигентной семье. В 1906 окончил коммерческое училище. Обучался на юридическом ф-те...

Жизнь и творчество Аристотеля
Жизнь и творчество Аристотеля. 1. Жизнь и творчество Аристотель, величайший из древнегреческих философов, ученик и решительный противник Платона, появился в 384 г. До н....

Горький М.
Горький М. Максим Горький (1868 - 1936). Псевдоним Алексея Пешкова. российский писатель. появился в Нижнем Новгороде. С 6 лет Горький учил с дедом ...