рефераты и курсовые бесплатно >>> биология, химия

 

Кианги и остальные жители Тибета

 

Кианги и остальные жители Тибета

Тибетское нагорье, которое частенько называют "крышей мира", раскинулось практически на 2 млн км2. С севера оно ограничено хребтом Кунь-Лунь, с юга — Гималайским хребтом с его высочайшими в мире (более 8 тыс. М над ур.М.) Вершинами. Крупная часть Тибетского нагорья лежит на местности Китая, и только незначительно на западе и на юге оно заходит на местность Индии.

длительное время Тибет оставался закрытым, и посещение его было связано не лишь с трудностями, но и с серьезными угрозами. Тибетские ламы не хотели пускать иноземцев в свою "страну религий". На какие лишь ухищрения не приходилось идти исследователям, чтоб проникнуть в загадочный Тибет и узреть его легендарную столицу Лхасу. Францисканец Одорик из Порденона, уроженец Италии, попал в Лхасу в 1325—1326 гг. В качестве миссионера из Восточного Китая. В то время он был первым европейцем, видевшим и описавшим этот город. Английский исследователь Уильям Муркрофт прошел в Тибет в 1812 г., Выдав себя за кашмирского торговца, скупающего шерсть. Замечательно владея языком кашмирцев, Муркрофт был принят местными торговцами в свою среду и сумел в течение нескольких лет путешествовать по Тибету. Однажды, во время еще одного путешествия, он был убит разбойниками. С разбойничьими повадками кочевого населения Северного Тибета сталкивались и многие остальные исследователи. Французский путник, географ Дютрейль де Рене был убит в перестрелке. И отряду Н.М.Пржевальского порой приходилось прокладывать себе дорогу с орудием в руках. Известный путник не один раз пробовал посетить Лхасу, но каждый раз сталкивался с непреодолимыми препятствиями. Этот город так и остался несбывшейся мечтой великого исследователя Центральной Азии. Вслед за ним в 1899 г. По заданию российского географического общества в Тибет отправился другой российский ученый — Г.Ц.Цыбиков. Чтоб попасть в столицу Тибета, ему пришлось переодеться буддистом-паломником, идущим на поклонение лхасским святыням.

лишь с 1988 г. Тибет был официально открыт для посещения иностранцами. И хотя сейчас, чтоб попасть туда, уже нет необходимости переодеваться в купца либо паломника, запасаться орудием, снаряжать караван из десятков вьючных лошадей и верблюдов, как это было век назад, путешествие по Тибету легким не назовешь.

Голубой баран

На путников, которым посчастливилось побывать в Тибете в конце прошедшего и начале сегодняшнего века, сильнейшее впечатление произвело баснословное богатство диких животных, доверчиво подпускавших к себе человека. Пржевальскому казалось, что он попал в первобытный рай, "где человек и животные еще не знали зла и греха". Антилопы тихо паслись и резвились по сторонам либо перебегали дорогу каравану, а дикие яки, отдыхавшие после подкормки, не трудились вставать. Даже самым страстным охотникам из его отряда скоро наскучило преследовать животных, которые не пробовали ни скрыться, ни защититься. Посреди травоядных животных Тибета — длиннорогих красавиц антилоп оронго и быстроногих газелей, величавых яков и голубых баранов — самым замечательным Пржевальский считал кианга, который различался от других зверей не лишь красотой и грацией, но и большой любознательностью.

Кианг (Equus bemionus kiang) — один из представителей рода реальных лошадей, обитающий лишь в Тибете. Его называют по-различному: джан — тангуты, хулан — монголы. Муркрофт, первый описавший кианга ученый, чье имя входит в современное определение кианга, называл его дикой лошадью (wild horse), а Пржевальский — хуланом, либо диким ослом (Asinus kiang). Сейчас по-английски его почаще всего называют tibetan wild ass — тибетский дикий осел. Но, строго говоря, кианги стоят еще ближе к реальным лошадям, чем к ослам, хотя по особенностям строения заметно различаются и от тех и от остальных. Поэтому кианг и его наиблежайшие родственники, живущие поныне (монгольский кулан, либо джигетай, индийский кулан, либо кхур, и туркменский кулан, он же онагр), а также вымершие, время от времени объединяются систематиками в особенный подрод так называемых полуослов (Hemionus). но дискуссии вокруг систематического положения кианга все еще длятся. И это не единственное белое пятно в исследовании кианга. Совсем не достаточно сведений о его распространении. Понятно было, что основная часть популяции кианга обитает где-то в Тибете. Сезонные заходы этих животных отмечаются в Ладакхе и Сиккиме. По результатам исследований, проведенных в 1994 г., Популяция киангов в Северном Сиккиме состоит приблизительно из 120 особей (Shah N.V. Status survey of southern kiang (Equus kiang polyodon) in Northern Sikkim // Newsletter of the Equid Specialist Group, SSC,IUCN-Word Conservation Union. 1995. V.2. №10. P. 1 -2). Нет данных о численности киангов в Ладакхе и Тибете (Sharma B.D. High altitude wildlife of India. New Delhi, 1994; Gurung К.К ., Rajsingh D.A. Field Guide to the Mammals of the Indian. San Diego, USA. 1996). Почему же вышло так, что один из прекраснейших представителей млекопитающих оказался обделен вниманием ученых?

Одна из главных обстоятельств недостатка знаний о кианге — это то, что он обитает в основном в совсем удаленных, труднодоступных и малонаселенных районах. Вы- разительную характеристику Тибету, позволяющую живо представить себе местность, о которой идет речь, дал Пржевальский:. "Резко ограниченная со всех сторон первостепенными горными хребтами, названная страна представляет собою, в форме неверной трапеции, грандиозную, нигде более на земном шаре в таковых размерах не повторяющуюся, стоповидную массу, поднятую над уровнем моря, за исключением только немногих окраин, на ужасную высоту от 13 до 13 тыс. Футов. И на этом огромном пьедестале громоздятся сверх того обширные горные хребты, правда относительно низкие внутри страны, но зато на её окраинах развивающиеся самыми великими формами диких альпов".

Гостеприимная столица

В 1998 г. Мы провели в Тибете всю осень: с середины сентября до середины декабря. Нас привело сюда желание лучше познакомиться с загадочным киангом и выяснить, не нуждается ли он в защите. По другому может случиться так, что, спохватившись очень поздно, мы потеряем еще одного представителя диких лошадей, как (лишь с конца прошедшего века!) Утратили тарпана и кваггу. Да и судьба лошади Пржевальского до сих пор висит на волоске: вернуть вид еще труднее, чем предотвратить его исчезновение из природы. Но, поставив перед собой эту очень конкретную задачку, мы заблаговременно знали, что не сумеем ограничиться лишь этим в столь умопомрачительной стране, как Тибет.

Осень — наилучший сезон для посещения Тибета: обильные летние дожди, вызывающие разливы рек, разрушение дорог и мостов, уже прошли; дороги подремонтированы и опять стали проезжими, а зимние холода и пыльные бури еще не начались. Мы прилетели в Лхасу из Чэнду, поднявшись более чем на 3.5 тыс. М! Стояла 33-градусная жара. Солнце, до которого казалось сейчас рукой подать, угрожало солнечными ударами и ожогами. Перед тем как отправиться дальше в путь, нам предстояло приспособиться к большой высоте и особенностям тибетского климата: подождать, пока пройдут приступы головной боли, озноб и слабость. Традиционно на это уходит не меньше недельки. Период адаптации стал для нас и временем подготовки первого пункта намеченной программы — маршрута по юго-западной части Тибета.

Мы остановились в малеханькой гостинице, расположенной в пяти минутах ходьбы от старого, построенного в VII в., Храма Джоканга. Рядом с храмом постоянно многолюдно: одни молятся перед основным входом, остальные шествуют вокруг храма (этот путь именуется "баркор" и равноценен молитве), третьи толпятся около маленьких лавочек, торгующих всякой всячиной. Тут много калек и нищих, просящих подаяние. "Кучи, кучи", — повторяют они на различные лады, тряся рукой с поднятым вверх огромным пальцем.

С разрешения монахов мы забрались на крышу Джоканга, откуда раскрывается красивый вид на замок Потала — одно из самых замечательных сооружений Тибета. Он был построен на Красном холме в VII в. Тибетским царем Сонгцен Гампо (по Л.Н.Гумилеву — Сронцзангампо) для медитаций. Во времена его царствования в Тибет пришел буддизм. В XVII в. 3-Й Далай-Лама перестроил замок и придал ему современный вид. С тех пор Потала стал зимним дворцом династии далай-лам. Считается, что до начала XX в. 13-Этажный (117 м высотой) замок Потала был наикрупнейшим зданием в мире.

Мы не ощущали себя в Лхасе непрошеными гостями, казалось, что нашего приезда тут ждали. На улицах со всех сторон нас встречали улыбки и приветствия: "Таши деле!" И "Хелло!" Потом следовал постоянный вопрос: "Откуда вы приехали?" Велорикши за небольшую плату давали отвезти в хоть какой конец Лхасы. Торговцы зазывали поглядеть на их продукт: "Луки, луки! Онли луки!" ("Посмотрите, посмотрите! Лишь посмотрите!")

Спустя 10 дней после приезда нам удалось с помощью одного из туристических агентств получить все нужные разрешения (а их необходимо иметь семь, чтоб лишь выехать за пределы района Лхасы!) И арендовать машины — внедорожник для нас и грузовик для транспортировки бензина. Сейчас можно было покинуть гостеприимную Лхасу и двинуться дальше, навстречу неизвестному.

В путь

С нами направились четыре тибетца: три водителя и "гид". Последнее слово в кавычках, потому что этот юный человек не лишь ни разу не ездил по намеченному маршруту, но и не имел ни мельчайшего опыта путешествий. Тем не менее его присутствие было обязательным условием при получении разрешений. С водителем внедорожника подфартило незначительно больше. Дензину не один раз приходилось ездить до городка Али как по северной, так и по южной дороге, но он привык двигаться без остановок от поселка до поселка, поэтому постоянно с неохотой уступал нашим просьбам притормозить, чтоб сфотографировать понравившийся пейзаж.

Первые два дня от Лхасы до Лхадзе мы ехали по густонаселенным земледельческим районам равнины р.Цангпо (Брахмапутры). Было время уборки урожая. Все делалось неспеша, при помощи быков, лошадей и ослов. Не торопиться людям позволяла погода: стояли теплые солнечные дни без капли дождя. В Тибете самый высокий предел горного земледелия на земном шаре. Пржевальский ссылается на показания Наина Синга, который видел в 1873 г. Посевы ячменя на абсолютной высоте 4633 м (Пржевальский Н.М. Из Зайсана через Халш в Тибет и на верховье Желтой реки. Третье путешествие в Центральную Азию 1879-1880 гг. М., 1948).

Пос.Лхадзе запомнился нам большущим количеством удодов (Upupa epops), парящих в Индию, и желтыми тополями. После Лхадзе в течение многих дней нам не суждено было созидать ни одного дерева. Первое время еще встречался можжевельник (Juniperus squamata), возрастающий кругами и пятнами по склонам гор, но позже исчез и он. За поселком дорога раздваивалась: одна шла на юг, в Непал, и по ней устремлялось большая часть туристов, а вторая — на северо-запад, в Трансгималаи. Мы свернули на северную дорогу, и скоро земледельческие районы остались позади. За селением Каика начались земли кочевников-скотоводов, зимой и летом живущих в темных палатках из ячьей шерсти. На пути встречались стада яков, спускающихся с высокогорных летних пастбищ на зимовку в равнины.

Стадо яков

К седлу одного из яков по старому обычаю были прикреплены ветки с привязанными к ним разноцветными молитвенными флагами. Тибетцы верят, что ветер, раздувая флажки, возносит написанные на них молитвы к небесам. Эти молитвы обязаны защищать их во время длительных и тяжелых переходов.

Эндемик Тибета — шерстистый заяц

равномерно стали появляться и дикие животные: пищуха (Ochotona sp.), Гималайский сурок (Marmota himalayana) и эндемик Тибета — шерстистый заяц (Lepus oiostolus).

По мере того как дорога поднималась все выше в горы, изменялась и погода. Когда была преодолена четырехтысячная отметка, дневная температура упала до +10°С, задул холодный, пронизывающий до костей ветер, начались дожди.

Первая долгожданная встреча с киангами произошла на четвертый день пути за пос.Сангсанг, в широкой межгорной равнине, где берет начало один из притоков Брахмапутры — р.Рака Цангпо. На краю равнины, крупная часть которой была занята кочкарниковым болотом, мы с помощью бинокля рассмотрели группу из пяти киангов. Недалеко от них паслись тибетские газели (Procapra picticaudata). А вблизи нас, с опаской поглядывая на остановившуюся машину и готовясь в всякую минуту улететь, стояла пара черношеих журавлей (Grus nigricollis) с двумя, уже подросшими, птенцами.

В дальнейшем совместно с киангами мы не один раз встречали тибетских газелей. Эти небольшие грациозные животные, с высотой в холке около 60 см и длиной от головы до хвоста чуток больше метра, совсем оживляли пустынный пейзаж. У них приятная палевая окраска с характерным белым "зеркалом", обхватывающим практически всю заднюю часть тела. На "зеркале" верно виден темный маленький хвост. Самцов просто отличить от самок по загнутым назад небольшим (длиной около 30—35 см) рожкам. Тибетское заглавие газелей — гоа. Общаясь с аборигенами по дороге, мы выучили и остальные местные наименования животных: лиса — амо, тарбаган — чибей, снежный барс — ришим, волк — чангу, заяц — жигон, журавль — чунгджу, голубой баран — на, дикая коза — ла, архар — нен, рысь — и, медведь — том.

Первые сюрпризы

Гейзер у священной горы Таге

За пос.Рага дорога резко повернула на север. Мы двинулись по ней и скоро оказались около наикрупнейшго в Тибете (так утверждали сопровождавшие нас местные обитатели) гейзера, бьющего фонтаном из-под земли у подножия горы Таге. Вокруг него остальные гейзеры, поменьше, изливали свои горячие воды в р. Ронгджу либо, не найдя стока, преобразовывались в небольшие горячие озера. Все они парили и булькали, а заходящее солнце, пробиваясь через темные снеговые тучи, добавляло таинственности и без того необыкновенной картине. Попав под гипнотическое очарование равнины, мы решили заночевать рядом с данной "малеханькой Камчаткой", чтоб наутро принять горячую ванну. Купание в естественных горячих источниках — это единственная возможность смыть с себя дорожную пыль во время путешествия по Тибету, поэтому таковой шанс упускать не стоит.

Когда палатки были поставлены, выяснилось, что лагерь стоит на колонии пищух и переместить его некуда, так как весь берег Ронгджу до каменистых предгорий Таге занят этими симпатичными большеухими зверьками, которых тибетцы зовут авра. Со стороны горы доносились голоса тибетских уларов (Tetraogallus tibetanus), а со стороны реки — крики огарей {Tadorna ferruginea), которые водятся в Тибете в таком количестве, что местные обитатели собирают их яйца как мы — грибы.

Чем ближе к ночи, тем больше сгущались над нами темные тучи, и, наконец, начался реальный снежный буран. Палатки срывало с кольев, пищухи спрятались в норах, а мы укрылись в машинах. Казалось неописуемым, что лишь четыре дня пути отделяют нас от солнечной и жаркой Лхасы. Перспектива ночевать в такую погоду в палатках не веселила, но буран закончился так же внезапно, как и начался, превратив равнину в нечто совсем умопомрачительное: струи пара поднимались сейчас над сплошным снежным покровом.

Сюрпризы тибетского климата нам пришлось испытать еще не раз. Перепады дневных и ночных температур достигали 40°С: 23-градусная дневная жара сменялась морозной ночью с температурой до -13°С. В один день можно было побывать и в зиме и в лете! Но настоящие-то тибетские зимы, естественно, еще суровее: на высоте 4200—4300 м над ур.М. Средние зимние температуры колеблются в пределах от -34 до -39°С, а абсолютный минимум составляет -33°С.

Когда снежная буря утихла, к нам из-за реки пришел местный обитатель. Он не разуваясь пересек реку вброд и сейчас стоял на снегу в мокрых кедах, разговаривая с нами. При этом, чтоб не терять времени даром, он продолжал прясть пряжу из шерсти, спрятанной у него за пазухой. От него мы узнали, что Таге — не обычная гора, а сам Царь Лев, лежащее неподалеку прекрасное оз. Намцо — его супруга, а гейзер — их чай. Чтоб не гневить Царя, местные люди не охотятся в его владениях. Но в последние годы, не считаясь с тибетскими обычаями, тут промышляют китайцы, и по данной причине из окружностей Таге совершенно пропали дикие яки. Но пока все еще достаточно много гоа и киангов, бурых медведей с белой полосой (видимо, медведей пищухоедов) и волков, встречаются дикие овцы и козы. На востоке равнины еще можно узреть антилоп оронго, но и они совсем болеют от китайских охотников.

Когда наши вопросы иссякли, гость вежливо попрощался и собрался идти обратно тем же методом, каким пришел. Тут мы не удержались от давно мучавшего нас вопроса: не холодно ли ему в мокрых кедах? " Когда стоишь, то незначительно холодно, — согласился он, — а когда идешь, то тепло".

На прощание мы подарили нашему гостю фотографию далай-ламы — самый дорогой подарок для каждого тибетца. Даже тот, кто не говорит ни одного слова по-английски, знает, как попросить: "Далай-лама пикче". Он поначалу поставил фотографию себе на голову, позже поднес к лицу и к груди, отдавая таковым образом дань уважения правителю Тибета, который в 1939 г. Был обязан покинуть свою страну и поселиться на севере Индии, в Дарамсала.

Альтернатива заповедникам

Кажется странноватым, когда кто-то всерьез говорит о том, что горы, как люди, женятся, а озера выходят замуж, а позже совместно пьют чай из гейзера. Но это — одна из особенностей буддистской веры, которая не делает различия меж органической и неорганической природой. Буддисты верят, что душу имеют не лишь люди, но и все живые и неживые составляющие этого мира, так как мир — субъект. Дела меж животными и людьми в свете буддистских представлений приравниваются к родственным, и природа получает свою значимость не через объективное мышление, а через субъективное чувство и близкое родство. Буддисты поклоняются природе, они объявляют и признают священными горы, озера, горячие источники. Частенько это труднодоступные местности, куда, по их поверьям, возвращаются души погибших святых. И обыкновенные люди грезят, чтоб и их души после погибели возвратились туда. Это природные местности, приравненные по значимости к Богу. Тут даже нарушение тишины считается грехом, а отлов рыбы либо убийство животного — преступлением. Священные буддистские местности — это те же заповедники, лишь основанные не на базе экологических знаний, а благодаря виду жизни, совсем хорошему от нашего, где чувства имеют большее значение, чем рациональное мышление, где человек не отделяет себя от природы и не мнит себя властелином, способным управлять природой и преобразовывать её. Вера издавна защищала в Тибете природу лучше всех егерей, и результатом данной защиты было то необычное количество непуганых зверей, которое поражало путников век назад. Буддисты не охотились на диких животных, а в том случае если дикое животное, медведь либо снежный барс, оказывалось жертвой защищающегося человека, шкура и череп зверя приносились в монастырь, как и череп зарезанного для еды домашнего животного — к чхортену*, чтоб снять с человека грех за чужую погибель, а животному дать возможность лучше перевоплотиться в следующей жизни.

Чхортен (либо ступа) — каменное строение в виде башни, где хранятся священные тексты. В древние времена, когда не было портретов Будды, его символизировали чхортены.

Согласно тем же тибетским законам, уходящим корнями в глубокую древность и уцелевшим до реального времени, нельзя убивать и есть мясо киангов и всех остальных непарнокопытных животных, включая домашних лошадей. Поэтому в Тибете не встретишь, как в Монголии либо Казахстане, бессчетные табуны домашних лошадей, выращиваемых на мясо. Лошадей время от времени употребляют для работы и езды верхом, но частенько для этих целей предпочитают яков либо ослов.

За равниной гейзеров, по дороге к пос. Тсочен, начали встречаться кианги, но все еще редко и в маленьких количествах: одиночный самец, пара животных, группа из четырех животных... И вдруг — одна самка с жеребенком, без самца. Мы удивились: для лошадей и куланов не типично, чтоб самки бродили без помощи других. В чем тут может быть дело? Разгадка оказалась катастрофической: метрах в 50 от дороги, у оз.Намцо, лежал убитый самец, и над ним кружили вороны. Местные люди, ремонтировавшие неподалеку дорогу, поведали, что накануне вечером по дороге проезжала машина с китайскими пограничниками. Заметив невдалеке двух взрослых киангов с жеребенком, они остановились. Через несколько секунд прогремел выстрел, от которого упал и стал биться в предсмертных судорогах самец, в испуге шарахнулись в сторону самка и жеребенок. Из машины раздался смех, позже опять заработал мотор, и машина уехала прочь. Ни одного волоска не было тронуто с этого животного, лишенного жизни просто так, попутно, ради забавы.

Так, по катастрофической случайности, нам представилась возможность вблизи разглядеть кианга и сделать промеры. Это был уже достигший зрелости юный самец маленького роста (высота в холке 127 см, длина тела от переднего выступа плечелопаточного сочленения до задней точки седалищного бугра 125 см, высота в локте 70 см). Его окраска совсем сходна с окраской киангов, встреченных Пржевальским на северо-востоке Тибета (Пржевальский Н.М. Монголия и страна тангутов. Трехлетнее путешествие в Восточной нагорной Азии. М„ 1946. С.236—237). Верхняя часть тела и голова покрашены в коричневый цвет (более черный, чем у туркменских и монгольских куланов), нижняя часть белая. Длина заканчивающейся белым носом головы (от затылочного гребня до конца верхней губы) около 60 см. Граница меж мрачно- и светлоокрашенными частями четкая. На шейке коричневый цвет занимал сверху приблизительно третью часть и тянулся вдоль гривы. С нижней части шейки белая окраска переходила на грудь, живот и ноги. На боках тела граница меж цветами проходила приблизительно в центре. Но у передней ноги белый цвет с живота клином достигал лопатки. Все ноги впереди светло-палевые, но этого с огромного расстояния заметить практически нереально, ноги кажутся белыми. Передние ноги тоньше задних (обхват пясти составил 14.5 см, а обхват плюсны — 17 см), но копыта на них больше и шире (передние копыта 12х8,5 см2 задние 10х7 см2). мрачно-коричневая стоячая грива, высотой 18 см без челки, равномерно переходила в узкую такового же цвета полосу, которая шла в центре спины, а потом заканчивалась хвостом. Четкость и законченность окраске придавали темные кончики ушей (коричневых снаружи и белых изнутри) и полоса темных волос, идущая по венчику вокруг копыт. Размер уха от основания до кончика составил ровно 17 см. Хвост кианга не был похож ни на хвост лошади, ни на хвост осла и даже различался от хвостов остальных представителей группы Hemionus. Он больше напоминал хвост лошади Пржевальского: вдоль репицы росли короткие волосы, и лишь ниже начинались длинные, образуя "кисточку" длиной 54 см. Как и у куланов, у него были "каштаны" (рудиментные остатки 1-го пальца) лишь на передних ногах, выше запястного сустава.

После оз.Намцо кианги закончили встречаться. Дорога пошла вверх на перевал, расположенный на высоте 4860 м над ур. М. Тут не лишь животные, но и птицы стали очень редкими. Лишь высоко в небе, выглядывая добычу, кружили степные орлы и беркуты.

Рай для птиц

Следующий день был более удачным. Мы добрались до центрального плато, почаще называемого тут Чангтан. На отрезке пути меж двумя наикрупнейшими поселками Тсоченом и Герце, скоро после того, как позади осталось местечко Чундуломо, расположенное на высоте 5500 м над ур.М., Местность стала более ровной со обилием огромных и малых, пресных и соленых озер. Их богатство обусловлено огромным количеством атмосферных осадков, в особенности в летнее время (500— 1000 мм), интенсивным таянием снега и льда в горах, с одной стороны, и отсутствием стока данной воды — с другой. Мелководья пресных озер — реальный рай для водоплавающих птиц, которые пересекают Тибет во время миграций, а для куликов и огарей — идеальные места для гнездования. На многих озерах птицы исчисляются тыщами. Посреди них более частенько встречаются такие виды птиц, как лысуха (Fulica atra), хохлатая чернеть (Aythya fuligula), красноголовый нырок (A.ferina), чирок-свистунок (Anas crecca), шилохвость (A.acuta), обыкновенная свиязь (А.penelope), огарь (Casarca ferruginea), красноносый нырок (Netta rufina), большой крохаль (Mergus merganser), обыкновенный гоголь (Bucephala clangula), серый гусь (Anser anser), белолобый гусь (A.albifrons), гусь-гуменник (A.fabalis), чомга (Podicep cristatus), черношейная поганка (P.nigricollis), травник (Tringa totanus), шилоклювка (Recurvirostra avosetta), тибетская чайка (Larus brunneicephalus), черноголовый хохотун (L.ichthyaeetus).


Схема Тибетского нагорья.
Пнктиром показан маршрут экспедиции

Последний из упомянутых видов встречается в западном Тибете повсюду: скопления этих птиц (время от времени даже бессчетные) достаточно обычны на озерах, а отдельные особи частенько можно узреть летящими вдоль русел горных рек вдали от озер. Похоже, многие черноголовые хохотуны зимуют в Тибете, хотя это наблюдение и противоречит распространенному мнению, что все птицы этого вида проводят зиму на побережье Индии и Ирана.

В тех местах плато, где испарение выше, чем поступление воды, образуются соленые озера. Около одного из них, Тунцо, нам встретилась самая крупная группа киангов в 36 особей. Был вечер, и кианги паслись на скудной растительности каменистой пустыни, держась ближе к горам. Быстрее всего тут было несколько групп, собравшихся совместно после выпадения снега в горах. Мы были необычайно рады данной встрече, правда, пасмурная погода помешала сделать отличные снимки, а общественная картина все еще не достаточно походила на то, что видел и обрисовал Пржевальский: в изобилии из млекопитающих встречались лишь пищухи, а из птиц — жаворонки (Eremophila alpestris elwesi, Alauda gulgula inopinata, Calandrella acutirostris tibetana, C.brachydactyla) и земляные воробьи (Pyrgilauda taczanowskii). Похоже, сбывались предсказания повстречавшегося нам в Тсочене китайского ученого, который, узнав о цели нашей поездки, произнёс, что мы неправильно избрали маршрут: нам следовало проехать по дороге от Нагчу до Герце, где до сих пор можно узреть не лишь множество киангов и антилоп оронго, но и диких яков. Дорога, о которой говорил доктор Ванг, проходит по южной границе не так давно организованного государственного заповедника "Чангтан". Это наикрупнейший заповедник Китая и второй по размеру в мире, площадь которого составляет более 70 тыс. Км2. Он уступает лишь Гренландскому национальному парку, крупная часть которого находится подо льдом. Территория заповедника "Чангтан" обхватывает самую высшую часть (от 5 до 5.6 тыс. М над ур.М.) Тибетского плато (Sсhа11еr G.В. Tibet's remote Chang Tang. In a High and Sacred Realm // National Geographic. 1993. August. P.64-87).

Доктору Вангу по работе частенько приходилось ездить по данной дороге до Герце, где он занимался преобразованием солнечной энергии и электрификацией поселка, и у нас не было оснований сомневаться в его словах. Он совсем сомневался в том, что мы, продолжая ехать на запад, увидим тех, кого ищем. Но он ни разу не бывал западнее Герце. А поскольку изменить маршрут, утвержденный бессчетными организациями в Лхасе, мы не могли, оставалось лишь надеяться, что ситуация поменяется к лучшему после того, как Герце остается позади.

время от времени диких животных можно встретить в местах, где совершенно не ожидаешь. В пос. Герце, у входа в китайскую гостиницу, был привязан рыжий волчонок. Было похоже, что люди относились к нему отлично: на ужин он получил целую баранью голову. Дружески и игриво была настроена к нему даже собака владельца гостиницы. И все-таки нам совсем хотелось перерезать веревку, которая ограничивала свободу волчонка.

Долгожданная встреча

Наши надежды оправдались: мы встретили не лишь одиночных животных, но и стада киангов, посреди которых было много жеребят.

Наши надежды встретить киангов на землях, лежащих западнее Герце, оправдались: меж поселками Янху и Гаки, на расстоянии 188 км, мы встретили 333 кианга! Тут, около красивейших озер, жили и одиночные животные, и небольшие группы и даже стадо из 120 особей. Посреди взрослых животных было много жеребят, родившихся данной весной и уже вполне окрепших. Гармонично сложенные, быстрые, сильнейшие звери, которые в мгновение ока могли бы исчезнуть с наших глаз, но оказались, вправду, так любопытными, что дозволили приблизиться довольно близко, чтоб запечатлеть их на фотопленку.

"Ну, сейчас начнетс", — поразмыслили мы и... На другой день не встретили не лишь ни одного кианга, но и ни одного другого крупного животного. После Гаки горы стали выше, озера пропали, дорога вошла в узкую равнину одного из притоков Инда — р.Сенгхе Цангпо. Следующей встречи с киангами нам пришлось ожидать еще несколько дней. Их не было ни в песках за городом Али, где, достигнув самой западной точки маршрута и получив еще несколько разрешений, мы повернули к югу, ни в занятой большими стадами скота равнине другого притока Инда — р.Гар Цангпо, ни в глиняных горах старого княжества Гуге, В этих горах, склоны которых украшены нерукотворными скульптурами, напоминающими буддистские изваяния, перед нами, уже много дней не видевшими ни одного дерева и ни одного кустарника (выше и привлекательнее, чем карагана), как волшебство возникли раскрашенные осенними красками заросли тамариска и мирикарии (Myricaria squamosa), a также обсыпанные оранжевыми ягодами и обвитые ломоносом кустики и раздельно стоящие деревья облепихи (Hippophae tibetana, H.salicifolia). В зарослях облепихи мелькали огромные любители её ягод — краснобрюхие горихвостки (Phoenicurus erythrogaster) и красные вьюрки (Carpodacus puniceus). Эти удивительные ярко окрашенные мелкие птички гнездятся в Тибете на совсем огромных высотах, в основном меж 4 и 5 тыс. М над ур.М. Наибольшая зарегистрированная высота гнездования краснобрюхой горихвостки 6100 м над ур.М. После периода гнездования, когда самки с молодняком улетают зимовать на южные склоны Гималаев, самцы остаются в Тибете, где пережить зимние холода им помогают ягоды облепихи и барбариса.

замок княжества Гуи — сооружение со обилием пещер и подземных ходов,
возведенное на высокой глиняной горе в X-XI в. И разрушенное
во время Китайской культурной революции

Вырвавшись из объятий сказочно прекрасных гор, мы выехали в равнину р.Ланенгк Зангбо, на другом берегу которой посреди желтых тополей расположился пос.Тсада. Мы остановились в поселке на один день, чтоб незначительно отдохнуть и осмотреть руины княжеского дворца Гуге — совсем необыкновенного сооружения, со обилием пещер и подземных ходов, возведенного на высокой глиняной горе в X—XI в. И разрушенного во время Культурной китайской революции.

Вид с плато на глиняные горы и снежные вершины Гималаев

Когда пришло время двигаться дальше, Дензин предложил выезжать из Тсады по новой дороге. Мы, не долго думая, согласились, очень поздно уяснив, что "новой" тут называют не вновь построенную, а не так давно проложенную водителями дорогу, на самом деле — бездорожье. Но виды, открывшиеся с плато, лежащего выше глиняных гор, а потом красы "цветных" вулканических гор и кратерного озера, компенсировали все неудобства, связанные с ездой по бездорожью. К тому же, там повстречалась свора гималайских, либо снежных, куропаток (Lerva lerwa).

По святым местам

Мы приближались к самым священным местам Тибета — горе Кайлаш и оз.Манасарова, когда исчезнувшие из поля зрения кианги и газели вдруг опять оживили пейзаж. На расстоянии 75 км, что лежат меж горячими источниками у монастыря Татапури и пос.Тарчен, примостившимся у подножия горы Кайлаш, мы высчитали 91 кианга (65 паслись у оз. Лама Цо) и 49 газелей гоа. С одной стороны озера белел практически верный конус Кайлаша, а с другой сияли снежные вершины Гималайских гор Гурла-Мандхата. Мы уже заметили, что кианги выбирали для обитания самые красивые места юго-западной части Тибета. Эти животные непременно владели изысканным вкусом, который не подвел их и на этот раз.

Для последователей четырех религий (буддизма, индуизма, джайн и бон) Кайлаш — это центр мира, это гора, которую избрали своим вечным пристанищем Шива, Будда и многие бодхисатвы.

Бодхисатва — человек, стремящийся достичь высшей степени совершенства (Будда), но пока не вошедший в нирвану ради того, чтоб помогать иным людям на пути совершенствования. Каждый Будда перед тем как войти в нирвану некое время был бодхисатвой.

Второе, тибетское, заглавие горы Кайлаш — Канг Ринпоче. "Канг" значит гора, а "ринпоче" — основной настоятель тибетских монастырей. Люди приходят к данной горе, как к священнику, чтоб получить благословение. Для них природа и культура неразделимы. Кайлаш — это и природный чхортен. Тибетцы верят, что если обойдешь вокруг горы один раз, то очистишься от всех грехов, совершенных за год; если повторить обход 12 раз, то можно очиститься от всех грехов, скопленных в течение жизни, а если сделать 100 обходов, то в следующей жизни сам станешь бодхисатвой. Для всех последователей этих религий мишень жизни заключается в том, чтоб вырваться из круга перевоплощений и достичь тем самым настоящей свободы, т.Е. Избавиться от необходимости опять и опять после погибели возвращаться на Землю. Вот почему Кайлаш постоянно был местом паломничества, к которому стекались люди, живущие за тыщи км отсюда. В настоящее время, когда буддизм и индуизм завоевывают все огромную популярность в Европе, растет и количество западных туристов, многие из которых приезжают в Тибет с единственной целью — обойти гору Кайлаш.

Священная гора Кайлаш.

Мы тоже не стали упускать способности избавиться от грехов и направились в путь вокруг Канг Ринпоче, погрузив все самое нужное на яков. —Большая кора" — так именуется путь вокруг горы Кайлаш протяженностью 59 км. Начинается он в пос.Тарчен, на высоте 4575 м над ур.М., А в собственной самой высокой точке, на перевале Долма Ла, достигает отметки 5636 м над ур.М. В первый день, полные сил, мы радовались способности пройтись пешком, удивлялись закрывающим небо тучам гималайских и жемчужных вьюрков (Leucosticte nemoricola, L.brandti), считали спугнутых зайцев, а время от времени даже отклонялись от основной дороги, чтоб взглянуть на след, оставленный Буддой, либо на большой камень, будто бы брошенный Миларепой, либо на одно из самых больших и самых священных, так называемых "воздушных захоронений" Тибета.

Кумай. По поверьям эти птицы помогают умершему человеку освободиться от тела и достичь небес.

В Тибете издавна существует обычай возвращать тела погибших людей в природу через живых существ — хищных птиц и животных. Родственники приносят тело на особое место, где с помощью ножа оно разделывается на маленькие кусочки, при этом кости тоже мелко дробятся, чтоб птицы и животные могли их быстрее съесть. Каким бы страшным ни казался этот обычай, тибетцы следуют ему из самых наилучших побуждений: таковым образом они помогают душе погибшего как можно быстрее освободиться от тела и достичь небес. С этим "варварским" обычаем не посчиталось китайское правительство, и в 50-х годах, когда Тибет стал частью Китая, оно решило раз и навсегда покончить с ним. Буддистские монастыри были подвергнуты разрушению, хищные птицы — кумай (Gyps himalayensis), белоголовый сип (Gyps fulvus), бородач-ягнятник (Gypaetus barbatus) — массовому истреблению, а хищные животные, даже собаки — отравлению. В итоге этих систематически проводимых действий к 70-м годам крупные хищные птицы стали совсем редкими, в деревнях умолк собачий лай, а тибетцы тем не менее продолжали (сейчас тайно) приносить тела погибших на места "воздушных захоронений". Вороны, галки и клушицы не могли управляться с "приношениями" так скоро, как огромные хищники, и поэтому тела погибших дольше оставались "не захороненными", что болью отзывалось в сердцах родственников. В конце 80-х годов стало разумеется, что таковой путь покорения Тибета не дает хотимого результата, и правительство изменило свою политику: при определенных условиях монахам опять стали разрешать жить в монастырях, а отстрелы птиц и потравы собак прекратились. Медлительно-медлительно популяции грифов и сипов начали восстанавливаться, и в первую очередь около более священных (а от того и более фаворитных) мест "воздушных захоронений", к примеру в окрестностях Лхасы, у монастырей Сера и Пабонгка.

Пройдя не менее 25 км, мы остановились около монастыря Дирапук Гомпа. Тут, в полуразрушенном глиняном доме с земляным полом, на который было брошено несколько запятанных матрацев, нам предстояло провести ночь. Остальных "гостиниц" тут не было, а в холодную осеннюю ночь даже такое пристанище лучше продуваемой всеми ветрами палатки.

Второй день большой коры был самым сложным. Дорога круто пошла вверх. Остановки для восстановления дыхания приходилось делать все почаще. Уже не оставалось ни сил, ни желания отклоняться от тропы. Все было брошено на достижение одной цели: добраться до перевала Долма Ла. И тут мы узрели женщину, бодро идущую нам навстречу. Она без сомнения принадлежала к последователям религии бон, лишь они обходят Кайлаш не по, а против часоной стрелки. Обменявшись приветствиями, мы поинтересовались: который раз совершает она обход вокруг Кайлаша? Оказалось, что это был её 98-й круг по большой коре! Еще два обхода вокруг Кайлаша — и ей будет обеспечена вечная свобода. Один круг, который при полной отдаче сил и благополучном стечении событий, мы могли пройти за два — два с половиной дня, она проходила за день. На прощание мы от всего сердца пожелали ей фортуны, отдавая подабающее силе её веры и физической закалке.

истязающий подъем завершился ликованием на вершине, прикреплением молитвенных флагов (которые тут же потерялись посреди тыщ остальных), заполнением фляжек водой из священного оз.Тукье Ченпо Цо и, естественно, фото на память. Тяжелый, казавшийся нескончаемым спуск все-таки был несравнимо легче подъема. Еще одна ночь в "гостинице" монастыря Зутулпук Гомпа — и мы возвратились в Тарчен. Лишь тут нам суждено было понять, как благосклонен был к нам Канг Ринпоче. Во второй половине дня начался снегопад, который длился всю следующую ночь. Тропы стали невидимыми, а обход Кайлаша — невозможным. Группе французов, приехавших в Тибет специально для того, чтоб пройти по большой коре, пришлось уехать ни с чем. Ни с чем пришлось возвращаться домой и германской паре, для которой эта попытка оказалась третьей неудачей.

Край непуганых зверей

Мы продолжили свой маршрут, который сейчас лежал к священному оз.Манасарова, и скоро остановились в малеханькой деревушке из трех-четырех глиняных домиков, у подножия горы, вершину которой украшали белые строения монастыря Чу Гомпа. На берегу реки дышали паром горячие источники. Отсюда до священного озера было не более полукилометра.

Гималайский филин.

Озеро, окруженное снеженными горами, откуда раскрывался вид на Кайлаш, было неземной красы, а вокруг царил мир непуганых зверей и птиц. Тут гималайский филин (Bubo bubo hemochalana) готов часами позировать перед фотокамерой, а зайцев просто не счесть, когда на восходе и на закате солнца они выходят из собственных укрытий покормиться. На аква глади озера, как и на остальных пресных озерах Западного Тибета, плавают бессчетные водные птицы, а по мелководью бродят множество куликов, посреди которых первое место по численности занимают травники (Tringa totanus); за ними идут кулики- воробьи (Calidris minuta), в одной стае их время от времени более 220 особей; чернозобики (Calidris alpina) и круглоносые плавунчики (Phalaropus lobatus). тут нас ждали и нежданные встречи с видами птиц, которые традиционно не селятся на материковых озерах. Понятно, что птицы, гнездящиеся на арктических территориях, после гнездования летят или в западном направлении — поначалу в Западную Европу, а потом вдоль побережья к местам их зимовок в Африке, или в восточном — в район Чукотки, а оттуда, опять же вдоль побережья, на юго-восток Азии и в Австралию. Некие виды мигрируют в восточном направлении до Аляски и там поворачивают на юг. Еще меньше понятно, что маленькая часть этих птиц летит не вдоль побережья, а прямо через азиатскую часть России, Китай и Индию, и что некие из них делают остановки на пресных озерах. Для многих орнитологов стало сенсацией в 70—80-х годах встретить экземпляры камнешарки (Arenaria interpres) и песчанки (Calidris alba) осенью на пресных озерах в Восточном Непале. Первые отчеты об этих встречах были восприняты с огромным колебанием. Вдоль побережья оз.Манасарова нам также встретилось достаточно много камнешарок, время от времени в сворах из более 30 особей, и несколько песчанок. Довольно огромное количество этих птиц указывало на то, что очутились они тут не случаем и что быстрее всего их путь проходит через оз.Манасарова.

Еще более неожиданной оказалась встреча с огромным песочником (C.tenuirostris), который гнездится на северо-востоке Сибири. Крупная часть популяции огромного песочника совершает перелет на зимовку в Австралию вдоль побережья, а маленькая её часть зимует на побережье Индии. Видимо птицы, зимующие на побережье Индии, как и некие камнешарки и песчанки, предпочитают лететь не вдоль побережья, а через материк, делая остановки на пресных озерах Тибета.

По собственной нежданности эта встреча могла сравниться с той, которая произошла в середине февраля 1997 г. По дороге от Шигаце к Лхасе, идущей через перевал Кампа Ла, мы узрели огромные своры горных гусей (Anser indicus), собиравших остатки ячменя на полях. Нигде, даже в специальной орнитологической литературе (0gilvie M.A. Wild Geese. Berkhamsted (Great Britain). 1978), Тибет не упоминается как место зимовки горных гусей. Считается, что они зимуют в Пакистане и на севере Индии. А мы высчитали более 2.5 тыс. Горных гусей. Готовы утверждать, что эти птицы не лишь зимуют, но и гнездятся в Тибете. Тут они ощущают себя в сохранности, так как имеют статус, сходный со статусом киангов, — тибетцы на них не охотятся и не едят их мяса.

богатство птиц, казалось бы, обыденное явление на пресных озерах Тибета, тем не менее служит для тибетцев еще одним доказательством святости оз.Манасарова, так как на соседнем оз.Раксас Тал, сколько ни смотри, не узреешь ни одной птицы. Тибетцы считают Раксас Тал дьявольским озером. Биологи же объясняют этот парадокс тем, что озеро совсем лишено мелководий, где могли бы кормиться птицы.

На священном оз.Манасарова, как и на любом другом священном озере, нельзя ни ловить рыбу, ни плавать на лодке. Можно лишь искупаться, чтоб святой водой смыть с себя грехи. Но купание — акт, требующий определенного мужества, так как температура воды в озере редко превосходит +2°С. А если при этом с неба падают хлопья снега... Тут может утешить лишь мысль, что после купания можно прыгнуть в горячий источник.

Нарушение запретов, охраняющих озеро, чревато опасными последствиями. Это испытал на себе шведский исследователь Свен Хедин, который в 1907 г. На маленький, привезенной с собой, лодке отправился измерять глубину озера. Когда Хедин был уже далеко от берега, нежданно начался сильнейший шторм, из которого ему чудом удалось выйти живым: лодку, изрядно помотав, в конце концов прибило ветром к другому берегу. Для местных людей это событие стало еще одним подтверждением святости озера и наглядным примером того, как дух природы может покарать человека за дерзость.

Нам совсем хотелось задержаться на необычном озере подольше, но водители торопили. Закрывшие небо темные тучи и каждодневные снегопады заставляли в особенности волноваться водителей грузовика: перевал Маиум Ла мог совсем скоро стать непроезжим для этого морально устаревшего транспортного средства.

В день отъезда оз.Манасарова подарило нам незабываемый рассвет, как бы давая символ, что чудеса священных земель на этом еще не закончились.

меж раем и адом

меж пос.Хор и перевалом Маиум Ла, в широкой богатой озерами и родниками равнине мы, наконец-то, узрели изобилие копытных, сопоставимое с описанным путниками прошедшего века, хотя обилие и ограничивалось всего двумя видами. На местности длиной около 70 км собралось более 600 киангов и 200 газелей гоа. Наше появление вызвало реальный переполох. Наиблежайшие к дороге группы киангов помчались галопом, будто соревнуясь в скорости с грузовиком и с внедорожником. Жеребята не отставали от взрослых. В хвосте одной из групп, видимо, поддавшись общей панике, пристроилась и во весь опор мчалась рыжая лиса. Все они бежали по дороге рядом с машинами, а если перегоняли их, то кидались наперерез. Таковая тактика в другой ситуации непременно привела бы их к трагическому концу.


Кианги в равнине перед перевалом Маилум Ла.
Наше появление вызвало реальный переполох: наиблежайшие к дороге группы киангов помчались
галопом, как будто соревнуясь в скорости с нашим внедорожником.

Дензину не один раз приходилось созидать зимой, вдоль основных дорог, проложенных по широким горным равнинам, сотенные стада куланов и газелей и то, как просто животные становились добычей всех любителей пострелять. В это время года кианги и газели в особенности нуждаются в охране, так как глубочайший снег ограничивает их подвижность и они не могут убежать. Стоит вспомнить, что конкретно таковым образом были истреблены тарпаны из южнорусских степей.

В равнине же, куда мы приехали, о сохранности животных позаботилась сама природа. Перевал Маиум Ла становится непроезжим для машин уже в начале осени, и движение транспорта меж пос.Пуранг и Лхасой до самой весны осуществляется по северному окружному пути через г.Али. В равнине царит райское спокойствие, благодаря чему сюда стекаются сотенные стада животных со всех сторон.

Но за снежным перевалом священные местности заканчиваются. Широкая, богатая кормами равнина, в которой берет свое начало р.Цангпо, служит зимним пастбищем для бессчетных стад домашних яков, хайнаков и овец. Киангам заходить сюда смертельно опасно. Рай и ад для них лежат рядом, разделенные только перевалом Маиум Ла. У истоков Цангпо, на расстоянии 30 км мы нашли пять трупов этих животных (а за предыдущие практически 3 тыс. Км — два)! Их убили скотоводы прошлой зимой. Логика совсем проста: кианги съедают совсем много травки, которая, не будь их, пошла бы на корм скоту, поэтому киангов следует убивать. Возможно, по данной же причине мы не встретили ни одного кианга и на следующем отрезке пути — от Парянга до Саги. Но за Сагой дорога опять уходит в горы, где влияние человека существенно ниже, и там мы встретили еще несколько маленьких групп киангов (от двух до девяти особей). До Сангсанга мы высчитали около 40 особей. Это были последние группы киангов, которых мы узрели в поездке по юго-западной части Тибета.

Всего за 30 дней (с 27 сентября по 26 октября 1998 г.) На маршруте протяженностью около 3800 км мы встретили 1125 киангов, 690 тибетских газелей, не считая остальных видов животных. Перечень птиц, который мы составляли попутно, насчитывал 130 видов. Тибетские газели держались, как правило, небольшими группами (от двух до 15 особей), но трижды мы видели огромные стада из 70—110 особей и 10 раз одиночных газелей. Частенько они встречались совместно с киангами, но тем не менее у нас создалось впечатление, что они распространены более обширно и в меньшей степени, чем кианги зависят от больших источников воды (озер). Кианги нам попадались как одиночными животными (12), парами (9), так и небольшими группами по 30 особей (21) и даже стадами до 160 особей (10).

В следующих маршрутах по центральной части Тибета (окрестности Лхасы и Восточные Трансгималаи), которые мы сделали в ноябре, кианги и тибетские антилопы нам не встречались.

Еще раз мы узрели их позже, в конце ноября, на пути в Восточный Тибет. В 150—250 км от Голмуда, в районе хребтов Кукушили и Марко Поло северо-восточной части плато Чангтан мы высчитали девять групп киангов, состоящих из 3—14 особей (всего 63). В этих же местах, но еще ранее и в существенно большем количестве встречал киангов и Пржевальский. К огорчению, у нас, бывших в то время пассажирами рейсового автобуса, не было способности ни как следует разглядеть, ни сфотографировать этих животных. За 36 часов пути от Лхасы до Голмуда автобус ломался трижды, но каждый раз не в тех местах, где обитали кианги. Поэтому с уверенностью мы можем сказать лишь то, что это тоже были мрачно окрашенные особи и что все они держались около озер. Тут же были их верные спутники — тибетские газели и несколько антилоп оронго.

Собранные нами и другими исследователями данные указывают на то, что кианги распространены по всей местности Тибетского нагорья, но очень неравномерно. В Трансгималаях, западнее Лхасы, они были редки, а в Восточных Трансгималаях не встречались совсем. Не встречались они нам и по всей равнине р.Цангпо(Брахмапутры), которая у истоков плотно населена животноводами, а в среднем течении — земледельцами.

В осенне-зимний период, после выпадения снега в горах, кианги собираются в огромные стада на широких ровных равнинах с крупными пресными либо солеными озерами. Самые крупные скопления киангов мы следили на плато Чангтан — меж поселками Янху и Гак, на священных землях в окрестностях горы Кайлаш — у оз.Лама Цо, и в равнине маленький реки, впадающей в оз.Манасарова — меж пос.Хор и перевалом Маиум Ла. Дж.Шаллер отмечал (Schaller G.В. Ibidem.) Огромные скопления киангов (группы до 200 особей) в широких равнинах южной части заповедника "Чанг-тан". Есть также сведения о том, что кианги встречаются в северной плоской (в различие от гористой южной) части заповедника, где много озер и не плохих пастбищ. Сезонно они заходят в Сикким, на северное плато, расположенное на высоте 5100—5400 м над ур.М. В Ладаке эти животные обитают в граничащих с Тибетом районах.

Принято считать, что в Ладаке живет западный подвид кианга, в Сиккиме — южный, а в Северном Тибете — восточный, хотя все эти местности — части широкого Тибетского нагорья, меж которыми нет, как это время от времени неверно предполагают, непреодолимого препятствия в виде Гималайского хребта. Может быть даже, что нет необходимости в разделении данного вида на подвиды. Но эта гипотеза, как и остальные гипотезы, естественно, просит доказательств.

* * *

Казалось бы, наличие священных территорий и исключительный статус лошадиных в Тибете — идеальная ситуация для кианга, в которой за его судьбу не стоит беспокоиться. Но это не так. Усиливающееся влияние Китая на Тибет имеет свои минусы в деле охраны природы. Буддистские догмы начинают терять свое былое значение и посреди тибетского населения. И хотя тибетцы-скотоводы по-прежнему не едят мяса киангов, они видят в них конкурентов их собственному скоту и уже не считают грехом их отстрел, если он происходит за пределами священных территорий. Не считая того, и остальные тибетцы не следуют безоговорочно буддистским законам. На Чангтане с давних времен живут люди, которые называют себя "неприручаемыми". Они постоянно избирательно следовали буддистским законам и сейчас ради средств готовы преступать религиозные и любые остальные запреты.

Сейчас в Тибете, с одной стороны, не признается и грубо нарушается охранный статус исторически сложившихся "заповедников" (священных буддистских территорий), где издавна на охране природы стояла религия, с другой стороны, создаются новейшие заповедники, в которых охрана возложена на егерей. В Тибете уже 12 таковых заповедников. В каком из двух типов заповедников природа лучше защищена, рассудит время.

Литература

Статья Н.В.Паклина, младший научный сотрудник Института заморочек экологии и эволюции им.АМ.Северцовой К.Вана Ордена, доктор философии, сотрудник департамента охраны природы провинции Южная Голландия (Нидерланды)


 
Еще рефераты и курсовые из раздела
К вопросу о распространении и миграциях малой выпи
К вопросу о распространении и миграциях малой выпи  Д.Н. Нанкинов Малая выпь (Ixobrychus minutus) распространена совсем обширно. Она гнездится повсюду в Европе, не...

Ананас
Ананас Ананас крупнохохолковый (Ananas comosus), тропическое травянистое растение семейства бромелиевых (Bromeliaceae) родом из Южной Америки, разводимое ради крупного съедобного...

Конструкционные материалы
Конструкционные материалы 1. Сплавы на базе алюминия. Алюминий – элемент 3 группы Периодической системы частей Д. И. Менделеева, порядковый номер 13, атомная масса...

Нетрадиционные учения о происхождении человека
институт информационных технологий Реферат на тему: «Нетрадиционные учения о происхождении человека» Выполнила: Жирова Анастасия Группа I –...

Бром
БРОМ (лат. Bromum), Br - химический эле­мент VII группы периодической системы Мен­делеева, относится к галогенам, атомный номер 35, атомная масса 79,904; красно-бурая жид­кость с...