рефераты, курсовые, дипломы >>> архитектура

 

Творчество Константина Мельникова

 


Хан-Магомедов С.О. Архитектура русского авангарда. М., Стройиздат.
1996.

С.496

В истории мировой архитектуры встречаются профессионалы, представляющие загадку для исследователей. У них нет творческой школы и плеяды учеников. Они не постоянно попадают в стиль эры, вызывая непонимание и даже возмущение современников. Они не встроены в конкретные творческие течения и как бы противостоят им всем совместно взятым. Их творческую концепцию тяжело логически осмыслить, они и сами не могут, а частенько и не пробуют её систематизировать.
таковой талант — это массивный непрерывно работающий формообразующий родник, не поддающийся никаким ограничениям конкретного течения либо школы. Живописец как бы прислушивается к себе и творит свободно, просто и непринужденно. У него, как правило, нет мучительных поисков окончательного решения. В процессе эскизирования он создает столько вариантов и так различных, что практически каждый из них — это база самостоятельного проекта и его можно было бы дорабатывать до окончательного решения. Но мысль и фантазия автора продолжают работать, родник идей все бьет, и новейшие уникальные варианты ложатся на бумагу. Таковым редким и самобытным талантом владел Константин
Степанович Мельников, огромную роль которого в общих формообразующих действиях архитектуры XX в. Признают сейчас все серьезные историки, как отечественные, так и забугорные. Вклад в развитие мировой архитектуры таковых мастеров, как Мельников, не уходит в историю совместно со стилевым этапом, так как он связан с расширением объемно-пространственных возможностей архитектуры в целом.
Если так глядеть на своеобразие творческого таланта Мельникова, то становится понятным и тот удивлявший всех в 20-е годы необыкновенный по спектру отрыв его новаторских поисков от общей массы поисков приверженцев новейших течений. Этот отрыв
Мельникова постоянно поражал на конкурсах. Сверхноваторские проекты Мельникова уже своим присутствием как бы нивелировали различие многих остальных проектов, превращая их как бы в варианты одного либо нескольких творческих почерков.
Конкурсные проекты Мельникова по степени их оригинальности можно было сравнивать не с отдельными проектами, а с группами проектов. Создавалось зрительное впечатление, что конкурируют три-четыре конструктора, один из которых подал единственный проект, а остальные—много вариантов. Таков был спектр новизны проектов Мельникова.
Проекты Мельникова были не лишь новаторскими, но и принципиально необыкновенными для собственного времени. Они постоянно были на гребне нового и сверхоригинального. И это было не один и не два раза: фактически все конкурсные проекты Мельникова имели одно и то же качество — они были самыми неожиданными, самыми необыкновенными, самыми уникальными. Но необычным было и то, что проекты Мельникова были оригинальны и по отношению друг к другу.
Можно с полной уверенностью сказать, что в XX в. Не было другого конструктора, который создал бы столько принципиально новейших проектов и такового уровня новизны, что их оригинальность не лишь сильно оторвала их от работ остальных мастеров, но и столь же сильно отличала и от работ самого их автора. Если, не обращая внимания на авторов, отобрать в архитектуре XX в. 100 Более уникальных произведений, уникальных и по отношению друг к другу, то не исключено, что проектов
Мельникова посреди них будет больше, чем проектов хоть какого другого конструктора.
Это особенное качество таланта не лишь наибольший отрыв новаторских поисков от остальных, но и наибольшая амплитуда поисков самого автора. Таков был
Константин Степанович Мельников, который прошел через XX в., Все время удивляя и даже возмущая многих собственных коллег неожиданной непредвиденной новизной собственных проектов и "непоследовательностью" художественных поисков. Он все время не укладывался ни в какие рамки, даже в рамки новаторских течений. И вроде бы даже
"мешал" формированию новой стилистики данного этапа, все время сбивал её становление, вносил что-то непредвиденное и неожиданное, причем меняя при этом вектор поисков, что вообще было непонятным и казалось ненормальным, так как в условиях полемики и творческой борьбы течений тяжело было осознать, что
Мельников вел поиски на ином, более глубочайшем уровне, затрагивая самые общие профессиональные трудности архитектуры. Поэтому-то его не совсем тревожили так занимавшие тогда всех трудности, такие как стилеобразующие процессы, способности техники, конкретные творческие находки коллег и т.Д. Он творил на уровне объемно-пространственного языка архитектуры, рассматривая её как великое искусство.
Константин Степанович Мельников появился в Москве в семье рабочего- строителя, выходца из фермеров, в 1890 г. Окончив приходскую школу, он работал
"мальчиком" в фирме "Торговый дом Залесский и Чаплин". большой инженер В. Чаплин направил внимание на художественные способности мальчика и принял роль в его судьбе, став для К. Мельникова близким человеком. Чаплин помог ему поступить в
1905г. B
столичное училище живописи, ваяния и зодчества, а потом после окончания
Мельниковым в 1913г. Красочного отделения посоветовал продолжить обучение на
Архитектурном отделении, которое Константин Степанович окончил в 1917г.
Мельников, еще, будучи студентом, увлекался и восхищался дореволюционными постройками и проектами Жолтовского, отмечая потом, что Жолтовский по сравнению со стилизаторами и эклектиками воспринимался тогда как новатор.
Он на всю жизнь остался благодарен Жолтовскому за те уроки понимания архитектуры как искусства, которые получил от него в 1917—1918гг. (В Училище живописи,
Ваяния и зодчества и на беседах Архитектурной мастерской Моссовета).
На старших курсах Училища и в первые годы после его окончания Мельников работает в духе неоклассики. По его проекту были оформлены фасады ряда зданий завода АМО.
но уже в начале 20-х годов Константин Степанович резко порывает с различного рода традиционалистскими стилизациями. Это было время, когда шел бурный процесс становления архитектурного авангарда. Казалось, что поиски нового достигли тогда таковой степени радикальности, что тяжело уже удивить чем-то архитекторов, порвавших с прошедшим и экспериментировавших с динамическими композициями.
Но и в данной ситуации появление в 1922— 1923гг. Первых новаторских произведений
Мельникова для многих оказалось неожиданным. Они не укладывались ни в какие школы и течения, вызывая восторг у одних, непонимание и отрицание у остальных.
Такие проекты 1922—1923гг., Как павильон "Махорка", жилой комплекс показательных рабочих домов "Пила" и замок труда в Москве, по своим формам и стилистике резко контрастировали с работами остальных архитекторов тех лет.
Один из этих проектов был осуществлен— это павильон Всероссийского махорочного синдиката на сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке 1923г. В Москве, который безусловно был более увлекательным архитектурным объектом выставки, в проектировании которой воспринимали роль виднейшие зодчие. Сложная динамическая композиция, консольные свесы, угловое остекление, открытая винтовая лестница, большие плоскости плакатов—все это резко выделяло павильон "Махорка" из бессчетных зданий выставки.
К трем перечисленным выше произведениям Мельникова 1922—1923гг., Начавшим его искрометный путь в архитектуре XX в., Можно присоединить и конкурсный проект строения столичного отделения "Ленинградской правды": четыре верхних этажа пятиэтажного строения (остекленный металлический основа) вращались независимо друг от друга, как бы нанизанные на круглый статичный остов, внутри которого размещались лестница и лифт; консольно выступая частью размера, эти крутящиеся этажи создавали нескончаемое обилие силуэта строения.
В павильоне "Махорка" Мельников в первый раз применил новый подход к созданию художественного вида современного выставочного павильона, который был потом развит в принесшем ему мировую славу русском павильоне на интернациональной выставке декоративных и прикладных искусств в Париже 1925 г. Павильон представлял собой легкую каркасную древесную постройку, крупная часть площади его наружных стенок была остеклена. Необычна была его композиция: прямоугольное в плане двухэтажное здание перерезалось по диагонали широкой ведущей в помещения второго этажа открытой лестницей, которая перекрыта уникальной пространственной структурой— наклонными пересекающимися плитами.
Парижский павильон 1925г. Явился первым и в то же время триумфальным выходом юный русской архитектуры на мировую арену. Он принципиально выделялся посреди остальных зданий выставки не лишь содержанием размещенной в нем экспозиции, но и своим современным видом, резко отличаясь от павильонов остальных государств, представлявших собой эклектичные стилизации.
Большой вклад внес К. Мельников в разработку такового рожденного новыми социально-экономическими условиями типа публичного строения, как рабочий клуб. В одном лишь 1927г., Что именуется на едином творческом дыхании,
Мельников создает проекты четырех рабочих клубов для Москвы, в следующие два года—еще три проекта. За исключением одного, все проекты были осуществлены, в том числе пять клубов было построено в Москве (им. Русакова, "Свобода",
"Каучук", им. Фрунзе, "Буревестник"), один под Москвой—в Дулеве.
Придавая огромное значение более рациональной организации функционального процесса, Мельников в то же время много внимания уделял поискам выразительного внешнего вида клуба, связывая объемную композицию строения с новаторским решением его внутреннего пространства.
Поражает фантазия Мельникова в разработке объемно-пространственной композиции клубов: "рупор" клуба им. Русакова с тремя вынесенными на консолях выступами, пятилепестковая четырехэтажная башня клуба "Буревестник" (в башне размещены клубные помещения), лежащий меж двумя высокими прямоугольными торцевыми частями в виде слегка сплющенного цилиндра размер зрительного зала в клубе "Свобода", полукруглый размер клуба "Каучук", крупно решенное маленькое здание клуба им. Фрунзе с нависающим над открытой террасой "лбом" главенствующего фасада.
Характерная для клубов Мельникова уникальная форма получена не за счет втискивания функции в заблаговременно придуманную форму. Сама необыкновенная форма клубов создавалась архитектором сразу с разработкой внутренней организации пространства. Причем более сложная композиция характерна как раз для тех клубов, где Мельникову методом виртуозного решения внутреннего пространства удавалось так правильно употреблять весь размер строения, что его нужная площадь существенно превосходила предусмотренную заданием (при сохранении требуемого программой размера).
Архитектура—это такое искусство, где нельзя проводить формальные опыты в натуре, не затрачивая на это значимых средств. В то же время тот период, в котором находилась в 20-е годы архитектура авангарда, требовал экспериментов не лишь в области функционально-конструктивной базы строения, но и в области поисков новой художественной формы. Как понятно, особенности восприятия произведений архитектуры не разрешают создавать эти опыты на бумаге либо даже на макетах. Необходимы опыты в натуре. И архитекторы частенько, не желая перекладывать на общество расходы по эксперименту в области новой архитектурной формы, подобно врачам, которые прививают себе опасные болезни, испытывая новейшие препараты и способы исцеления, также предпочитают экспериментировать на себе. Довольно проанализировать собственные дома огромнейших архитекторов XX в., Чтоб убедиться в этом (Нимейер, Джонсон,
Райт и др.). Это же можно сказать и о Мельникове. Когда, к примеру, разработанный им в проекте клуба им. Зуева композиционный прием сочетания ряда врезанных друг в друга вертикальных цилиндров не был осуществлен в натуре (клуб был построен по проекту И. Голосова), конструктор ставит опыт "на себе"—строит собственный дом в виде двух врезанных друг в друга цилиндров, так как его совсем интересовали пространственные и художественные способности данной формы.
В маленьком сооружении конструктор смог в натуре проверить целый ряд сложных художественно-композиционных приемов, превратив свою квартиру в своеобразную экспериментальную площадку. К примеру, в доме имеются два одинаковых по форме и размерам помещения, но одно из них (кабинет) имеет большущее окно—экран, а другое (мастерская) освещается 38 шестигранными окнами, образующими сложный орнаментальный набросок и создающими равномерное освещение и необыкновенный эффект. В натуре вид этих помещений резко различен, они не воспринимаются как однообразные по размеру. Константин Степанович совсем обожал приводить в пример различие впечатлений от этих помещений. Он говорил, что различие в виде кабинета и мастерской убедительно свидетельствует, что для архитектуры принципиальна не столько абсолютная величина, сколько относительная, так как многое зависит от архитектурного решения.
В 1925г., Осуществляя в Париже стройку выставочного павильона, К.
Мельников создает там два заказных проекта гаражей.
В одном из этих проектов он выдвинул оригинальную идею: разместить многоярусные гаражи над мостами через Сену. В этом проекте были как бы предвосхищены получившие развитие во второй половине XX в. Идеи консольного подвешивания двух пересекающихся систем наклонных опор и пандусов, связанных поверху работающими на растяжение горизонтальными перекрытиями. Второй гараж—это квадратное в плане многоэтажное здание со сложной системой криволинейных пандусов. Фасад гаража—сетка из квадратных ячеек-панелей; часть ячеек в центре фасада, остекленная и превращенная в своеобразный экран, открывает фрагмент интерьера с внутренним пандусом, по которому мимо остекления двигаются автомашины.
Уже в проекте гаража над мостами Сены Мельников употребляет новый прием размещения автомашин, при котором их постановка на место стоянки и выезд с нее осуществляются без использования движения задним ходом. Автомашины инсталлируются в один ряд под неким углом друг к другу. Эту так называемую прямоточную систему размещения автомашин. Мельников продолжал разрабатывать и в Москве. Он сам обратился с предложением в столичное коммунальное хозяйство, и по его проекту был построен гараж для автобусов на
Бахметьевской улице.
Прямоточная система расстановки машин (в ряд с уступом) предопределила конфигурацию плана этого гаража в виде параллелограмма, а уступчатость их рядов была выявлена Мельниковым в уступах наружных стенок гаража. Второй гараж—для грузовых автомашин (на Ново-Рязанской улице) строился на маленьком участке неверной конфигурации. Конструктор избрал подковообразную форму плана с выводом торцевых фасадов на улицу. Мельников строит в Москве еще два гаража
(для
"Интуриста" на Сущевском валу и для Госплана), в первом из которых уличный фасад имеет большущее круглое окно и динамичную диагональную полосу—символ пандуса, а во втором подчеркнутый ритм вертикалей— каннелюры корпуса мастерских—сочетается с практически скульптурно решенным огромным круглым окном гаража.
посреди фаворитов русского архитектурного авангарда К. Мельникову подфартило, пожалуй, больше, чем иным, в реализации проектов. Веснины, И.Леонидов,
Н.Ладовский, М.Гинзбург, Л.Лисицкий, И. Голосов и остальные пионеры русской архитектуры, создавшие в те годы огромное количество увлекательных проектов, смогли воплотить в построенных зданиях только единицы из них.
По проектам же Мельникова было построено тогда полтора десятка сооружений, крупная часть которых стала явлением в развитии архитектуры XX в. Это принципиально отметить и потому, что были реализованы проекты одного из самых изобретательнейших архитекторов. Сам факт широкой реализации его произведений принуждает по-иному отнестись и к тем его произведениям, которые остались в проектах и которые в 20-е годы в острой полемике того периода часто объявляли
"умопомрачительными". И можно понять Мельникова, когда он с недоумением писал:
"Меня винят в "оригинальничаньи", в фантастике, в утопичности моих проектов.
меж тем фантаст Мельников выстроил десятки реально стоящих сооружений".
Из истории искусства понятно, что все принципиально новое, как правило, встречается со стороны современников с большей либо меньшей долей скептицизма.
Нам время от времени кажется, что когда-нибудь, в будущем, все новое в художественном творчестве будет восторженно встречаться современниками. Но все обстоит не так просто. Общепринятые критерии художественной оценки произведений искусства формируются под влиянием творчества живописцев и не могут обгонять сам процесс художественного развития. Поэтому чем более радикальна новизна, к примеру, архитектурного проекта, тем в большее противоречие он вступает с существующими в данный момент критериями оценки.
И тот, кто идет первым, кто своими новаторскими проектами разламывает многие привычные представления, непременно, способствует преодолению психологического барьера восприятия новой формы. Но сам он частенько оказывается в невыгодном положении, так как, расширяя спектр формально-эстетических поисков, постоянно находится, так сказать, на очень левом фланге, причем лавры время от времени достаются его более умеренным последователям, которые в сравнении с "крайностями" первопроходца смотрятся "реалистическими новаторами". довольно привести пример использования консольного выноса над фасадом размера балкона зрительного зала. Этот прием в первый раз применен Мельниковым в клубе им.
Русакова.
Сколько в свое время резких слов было написано о "формализме" этого приема!
но сейчас этот прием обширно применяется во всей современной архитектуре, как в русской (кинозал "Россия" в Москве, зрительный зал санатория
"Сочи"), так и в забугорной (бассейн в Вупперстале, Германия, городской зал в Вене).
Существование определенного психологического барьера в оценке новаторских поисков в области архитектурного вида наглядно видно на примере дела современников к творчеству Мельникова. Многие его проекты объявлялись нереальными и умопомрачительными, причем в обоснование таковых оценок не проводилось никаких технико-экономических расчетов. Числилось, что
"фантастичность" мельниковских поисков наглядно видна каждому даже в самом внешнем виде строения.
Как бы не замечая, что значимая часть проектов Мельникова была осуществлена в натуре, критики связывали подтверждение "фантастичности" его произведений с неосуществленными конкурсными проектами больших публичных зданий. Это до этого всего такие произведения Мельникова, как проекты Дворца труда (1923), монумента Колумбу (1929), Дворца народов СССР (встречный проект конкурса на замок Советов, 1932) и здание Наркомтяжпрома на Красной площади в
Москве (1934). в особенности резкой критике, конкретно как "умопомрачительный", подвергался последний проект.
Для Мельникова важнейшим качеством хоть какого архитектурного произведения была его художественная неповторимость. Ему казалось совсем естественным, что, создавая проект, конструктор создает новое произведение , и что лишь в этом случае его можно с полным основанием считать автором. Он просто не соображал, как можно проектировать, используя то, что найдено другими (в этом он был солидарен с
Леонидовым).
В проектах Мельникова поражает степень раскованности творческой фантазии профессионалы в вопросах формообразования.
Стилистически вся архитектура авангарда снаружи резко различается от предшествующих стилей. Но анализ средств и приемов художественной выразительности новой архитектуры указывает, что многое в них не лишь имеет преемственную связь с прошедшим, но и не выходит за пределы сложившихся стереотипов.
Стереотипы в архитектуре соединены с самыми различными уровнями профессионального творчества: образный стереотип функционального типа строения, стереотип комплекса приемлемых геометрических форм и композиционных приемов и т.Д. В конечном счете, степень новаторства того либо другого конструктора определяется тем, как радикально он разламывал и преодолевал сложившиеся стереотипы.
Причем разламывал и преодолевал первым и в новом направлении. В этом отношении
Мельников не имеет конкурентов в архитектуре XX в. В целом, его творческая смелость в определении стереотипов была раскована в наивысшей степени.

Собственный дом Константина Мельникова

Дата сотворения: 1927г. - 1929Г.
Автор: Мельников К.С.
Материал, техника: железобетон

Для Мельникова важнейшим качеством хоть какого архитектурного произведения была его художественная неповторимость. Ему казалось совсем естественным, что, создавая проект, конструктор создает новое произведение , и что лишь в этом случае его можно с полным основанием считать автором. Он просто не соображал, как можно проектировать, используя то, что найдено другими (в этом он был солидарен с
Леонидовым).
В проектах Мельникова поражает степень раскованности творческой фантазии профессионалы в вопросах формообразования.
Стилистически вся архитектура авангарда снаружи резко различается от предшествующих стилей. Но анализ средств и приемов художественной выразительности новой архитектуры указывает, что многое в них не лишь имеет преемственную связь с прошедшим, но и не выходит за пределы сложившихся стереотипов.
Стереотипы в архитектуре соединены с самыми различными уровнями профессионального творчества: образный стереотип функционального типа строения, стереотип комплекса приемлемых геометрических форм и композиционных приемов и т.Д. В конечном счете степень новаторства того либо другого конструктора определяется тем, как радикально он разламывал и преодолевал сложившиеся стереотипы. Причем разламывал и преодолевал первым и в новом направлении. В этом отношении Мельников не имеет конкурентов в архитектуре XX в. В целом, его творческая смелость в определении стереотипов была раскована в наивысшей степени.

Дом коммунальников им. Русакова

Дата сотворения: 1927г. - 1929Г.
Автор: Мельников К.С.
Материал, техника: железобетон

известный монумент столичного конструктивизма.
Желая сделать здание многофункциональным, автор предугадал возможность трансформации внутренних помещений. В основной зал, имеющий форму сектора, с помощью подъемных стенок, открываются три аудитории, выполняющие роль театральных балконов. Подъемные стены давали возможность употреблять каждый из пяти пространственных частей клуба раздельно.
Вертикальные стволы лестниц обслуживают все помещения. Композицию фасада описывает его внутренняя структура: три верхние аудитории выступают наружу в виде больших консолей.
начальный вид строения искажен: заложены некие оконные просветы, сбиты крупные надписи на торцахконсольных размеров, убраны раздвижные стены, изменена наружная покраска.

Бусева-Давыдова И.Л., Нащокина М.В.
Архитектурные прогулки по Москве. М.,

1996

Константин Мельников

Мельников находил красоту.
Это было его самым основным желанием в жизни.
В 1927 году он выстроил дом-мечту. Свою мечту.
Написал на нем:
"Константин Мельников.
конструктор". "Сплетенный" из двух цилиндров дом с сотообразными окнами-бойницами стоит в одном из арбатских переулков. Он перенес многое: славу, зависть, одиночество, мировой триумф, варварство, безразличие и любовь.
Мельников был из фермерской семьи. Взглянув на его юношеские фото, удивляешься его внешности. Утонченные черты, светлые задумчивые глаза, осанка белого офицера, престижный сюртук - щеголеватый юный человек из высшего петербургского общества. Его природный аристократизм и гений родились сразу. Малеханький Мельников жадно рисовал, лепил из глины. Он наслаждался природой, её диагоналями, вертикалями, совершенными линиями и формами.
Мельников обожал и почитал собственных родителей и совершенно не рвался к столичной жизни. Деревня была для него небесным раем.
Однажды, "в одно лучезарное утро", "я, 13-ти лет, чисто одетый, оказался в богатом вестибюле дома известной в России технической конторы "В.
Залесский и В. Чаплин". Меня привели в контору работать в должности мальчика". известный ученый-теплотехник, "творец многих отопительных систем" Владимир Михайлович Чаплин, очарованный рисунками деревенского мальчика, нанял для него учителя рисования. Константин
Мельников искрометно выдержал конкурс в столичное училище живописи, ваяния и зодчества. "Мое имя стояло в числе одиннадцати счастливчиков, посреди 270 претендентов".
"Рисовать - скромный лист бумаги, в руках уголь и - какая беспредельность в выразительности! В музыке другое -слух, необходимо иметь уши, а тут необходимо иметь глаза. ГЛАЗА! Что может быть привлекательнее зрительной красы?" Мельников беспрестанно пишет. Обнаженные натурщицы, фигурные классные. Ученический восторг - его учитель
Константин Коровин. "С ним мы возносились в высшую сферу творчества".
Мельников, рожденный с абсолютным вкусом и наделенный природным аристократизмом, просто определял "собственных". Коровин - его идеал. "Щеголь, цветущая пора возраста, без прически, парижские жилеты, опьяненные глаза, золотой портсигар в наше распоряжение. Вошел - в классе праздник: работу бросаем, натурщица сходит с подмостков, веером окружаем его. Задымили и слушаем про Париж, Шаляпина".
Заботливый Чаплин, желая своему воспитаннику "удобства в жизни", настоял на том, чтоб Мельников окончил и архитектурное отделение.
1917 год: Мельников - выпускник.
"Я окончил образование, и в тот же год закончилась и та жизнь, в которой я 27 лет жил. Получив звание конструктора, я вступил в
Архитектуру, стоявшую на краю пропасти".
Но его не стращает новое время - Мельников амбициозен и верит в себя. Наступает время его экспериментов. "Почему же мои работы возбуждают столь мощное любопытство, граничащее с опаской? Какая причина принуждает их резко выделяться посреди остальных?
Почему возникает неприязнь, а совместно с тем и ужас перед явной необычностью этих работ, и почему, наконец, в момент ознакомления с ними забывается все перечисленное и сердце наполняется чувством, освеженным тем воздухом, что после грозы?
Я знаю: я призван в текущем веке вернуть выродившееся чутье и вновь говорить полной речью архитектурного языка".
Если бы Мельников не выстроил собственный дом, его жизнь была бы, наверняка, другой.
Его единственный частный дом в новой русской России - признание власти, временное. Дом очаровывал завистников. Он восхищал друзей.
живописец Грабарь, посетивший в начале 30-х годов семью Мельниковых, написал в книге гостей: "Никогда не ловил себя на чувстве зависти.
Хотелось бы так пожить!!!"
Дом казался видением. Он парил над Москвой.
Это был миг шикарной жизни конструктора. Дети бегали по вертикали, спали в полукруглых комнатах, пили чай на веранде, тут же игрались в пинг-понг, внизу во дворе - в теннис и волейбол, дожидались папу с работы. Грозные тополя и липы прятали их от летнего столичного зноя. Их детский мир был заполнен пением птиц и звоном колоколов соседней церкви. Дом жил жизнью столичных дореволюционных усадеб. То есть жило его перетекающее по цилиндрам пространство свободы, света и красы. За его стенками было другое время. Время социалистического равенства. Все вокруг сравнивалось и равнялось.
феномен. Подлинная роскошь - недоступна. Но гениальность Мельникова в том, что своим домом он опроверг жизненную аксиому. Его роскошь порождена бедностью и новым чувствованием красы.

Дом - сбывшаяся мечта о семейном счастье - разрушил счастье творчества. Мельникова невзлюбили. Запад считал его умнейшим русским архитектором, ревнивое родное Отечество - западником и формалистом. Мельников остался один. И его дом стал его крепостью: "Я один, но не одинок: укрытому от шума миллионного города открываются внутренние просторы человека. Сейчас мне семьдесят семь лет, нахожусь в собственном доме, завоеванная им тишь сохраняет мне прозрачность до глубин далекого прошедшего". Так писал в 1967 году конструктор, познавший лишь десять лет прижизненной славы и собственной причастности к живому архитектурному процессу.
Дом - его собственный ребенок - стал его мудрым и заботливым родителем, оберегающим от жестокости окружающего мира. Дом стал его вечным и внимательным собеседником.

"Искусство там, где проявлено творчество, и истинно прекрасное лишь то, что создано талантом".

"Делать невозможное вероятным - дерзость конструктора".

"краса есть высшая практическая полезность".

"чтоб быть архитектором, и чтоб им быть по-настоящему, необходимо не лишь прекрасно рисовать, но и прекрасно ощущать, прекрасно мыслить и прекрасно жить и работать".

"Способные обожать не могут быть глупыми".

"Бесценно то, что создано духом человека, не руками и даже не мозгом".


Next document
Константин Мельников обязательно упоминается в хоть какой истории зодчества, обхватывающей наше время и его драматическая судьба стоит того, чтоб о ней поведать. В 1924 году уже узнаваемый конструктор выйгрывает конкурс на проект русского павильона ( и тут, в который раз, павильон ) на интернациональной выставке декоративного искусства в Париже. Маленькая деревяная постройка различается остротой композиции – прямоугольное здание разделялось надвое диаганальной лестницей, накрытой сверху пересекающимися наклонными плитами.
Павильон был отмечен Гран При и принес автору мировую славу.
Он строит в Москве несколько рабочих клубов, в каждом из которых находит острые новаторские решения. Фантазия зодчего, либо правильней сказать, дар изобретателя, проявляется в хоть какой его работе, будь то гараж для автобусов либо проект монумента Колумбу, конкурсное предложение для огромного строения на столичной Красной площади либо совершенно маленький дом, который мастер выстроил для себя.
И тут все особенно. Два пересекающихся разновысоких барабана содержат в себе жилые помещения и мастерскую, освещенную обилием остроконечных шестигранных просветов, а над обращенным к улице большом витраже кабинета, на широкой кроющей балке читается рельефная надпись – Константин
Мельников конструктор.
Его творчество раздражает, вызывает противоречивые оценки. Власти, устами усердствующих коллег, винят его в формализме и, в конце концов, лишают способности активной творческой деятельности. Пройдет тридцать лет до этого чем талант и мастерство опального зодчего будет оценено по достоинству. И я вспоминаю, как в день его семидесятипятилетия многолюдное собрание столичных архитекторов стоя встретило восторженной овацией, возвратившегося в свет маэстро. На том юбилейном собрании Илья Эренбург поведал о том, какой эффект произвел павильон Мельникова и добавил, что спустя двенадцать лет другой русский павильон на следующей парижской выставке как две капли воды был похож на, стоящий визави, павильон третьего Рейха.
позже о Мельникове напишут книги, снимут фильмы, а к столетию со дня рождения устроят грандиозную выставку в столичном музее изобразительного искусства, где никогда до этого не выставлялся ни один конструктор. Так великий российский зодчий ХХ века получил посмертное признание.
сейчас обновлен его собственный дом, в Париже молвят о необходимости воссоздания известного павильона, а глобальный Фонд Монументов выдал грант в $
500.000 для реставрации клуба им. Русакова – самого примечательного клубного строения Москвы. И каждый конструктор, из какой бы части света он сюда не приехал, обязательно посещает постройки Мельникова, ставшие таковой же реликвией, как и древние монументы русской столицы. И я назову еще одного. Не столь известного, но тоже того достойного.

Портал «Культура». Анонсы.
НАСЛЕДИЕ
Срок хранения: вечность

Ни в одном из зданий К.Мельникова еще не было капитального ремонта

Анна МАРТОВИЦКАЯ
Фото В.МАЙКОВСКОГО

Константин Мельников – пожалуй, самый узнаваемый и признанный в мире российский конструктор.
Уже более полувека его творчество активно изучается и осмысляется. Наверняка, было бы неплохо законсервировать его неповторимые строения и перевоплотить их в музейные экспонаты, открытые только для показа, но не для современного использования. Но, во-первых, столица никогда не дозволит себе содержать на иждивении столько архитектурных гигантов, а во-вторых, сами объекты, созданные в эру социальных заказов и оттого только функциональные, не потерпят консервации. Совместно с тем неувязка сохранения наследия Мельникова конкретно сейчас встает как никогда остро – подходит к концу срок эксплуатации большинства конструктивистских зданий, для возведения которых в свое время использовались новые и экспериментальные материалы. И хотя все сохранившиеся до наших дней объекты
Мельникова уже поставлены на государственную охрану, ни в одном из них еще не проводились капитальный ремонт и реконструкция.

Бахметьевский гараж

Гараж для автобусов на улице Образцова, 19а (историческое заглавие –
Бахметьевский гараж) получил статус монумента местного значения в 1990 году по случаю празднования 100-летия со дня рождения его создателя. В Бахметьевском гараже архитектором в первый раз в мире была предложена новая система расстановки машин – в ряд с уступами, – позволяющая экономить значимые площади. В инженерном плане эта постройка представляет исключительный энтузиазм еще и из-за примененных в ней неповторимых ферм-конструкций известного инженера Шухова
(автора радиобашни на Шаболовке).
До самого последнего времени здание находилось в ведении государственных компаний "3-й автобусный парк" и "Мосгортранс", но сходу после того, как гараж был признан особо ценным объектом, основное управление охраны памятников (ГУОП) Москвы подняло вопрос о реконструкции и дальнейшей переориентации гаража на социально-культурные нужды столицы.
в особенности забеспокоились в управлении, когда на согласование пришел проект стройки на улице
Образцова 20-этажного элитного дома, – разумеется, что реализация данной идеи может нанести непоправимый вред зданию Мельникова.
20 мая этого года мэр Москвы Юрий Лужков провел выездное совещание "О дальнейшем использовании местности и строений 3-го автобусного парка", на котором было решено передать
Бахметьевский гараж в ведение районнной управы. Конкретно она, предполагается, в будущем и выступит заказчиком реконструкции самого гаража и нового стройки на его местности. ГУОП г. Москвы поддержало идею президента Академии художеств З.Церетели и
Министерства культуры
РФ о превращении строения Мельникова в большой выставочный зал, но вынуждено было признать, что без стройки остальных объектов, решающих насущные трудности столицы, эту затею не протолкнуть. Поэтому "Моспроект" уже получил от Правительства Москвы задание создать концепцию реконструкции местности Бахметьевского гаража, проекты нового городского учебно-воспитательного и спортивно-досугового комплекса и школы. Последняя будет совсем кстати: средних учебных заведений в районе не хватает катастрофически.

Шестерня на Стромынке

Рабочие клубы строились в Москве в 20 – 30-е годы очень активно. Из десяти реализованных в столице и области проектов шесть принадлежат Мельникову. Считается, что конструктору совсем подфартило в том, что профсоюзы заказывали все проекты лично ему, а не объявляли на них конкурс: сверхоригинальные идеи Мельникова, и так вызывавшие сопротивление строителей, испуганных сложностью композиции, не могли устроить профессиональное жюри.
Клуб им. Русакова был официально признан городом монументом русской архитектуры в 1987 году.
Желая уничтожить сходу двух зайцев – решить вопрос об адекватном использовании строения и отыскать средства на его реставрацию, – ГУОП г. Москвы в 1996 году передало его в аренду Театру Романа
Виктюка. Естественно, с условием, что учреждение культуры своими силами и за свой счет проведет весь комплекс работ. Условие выполнено не было. Клуб им. Русакова был включен в перечень особо ценных объектов глобального фонда памятников и получил от него 20 тыщ баксов. Желая еще подсобрать средств на реставрацию, Роман Виктюк обратился в ГУОП г. Москвы с просьбой разрешить передать часть помещений веселительному центру "РВ". Управление не любит, когда в одном монументе посиживают два равноправных арендатора, но известному режиссеру уступило, и 300 квадратных метров "ушли налево". Развлекательный центр притягивал к себе еще больше спонсорских средств, чем театр, и сумел накопить на реставрацию тех помещений, которые ему были выделены. В итоге в Клубе им. Русакова был сделан ремонт кровли и отопительной системы, былой блеск возвращен фойе, начата работа по реставрационной замене оконных заполнений. Но на такие масштабные операции, как укрепление несущих и ограждающих конструкций, воссоздание наружного штукатурного слоя и реставрация зрительного зала (который вначале вообще не приспособлен под работу театра, не имеет колосников и соответствующей механики сцены), средств не хватило.

Ситуацию комментирует начальник отдела памятников русской архитектуры
ГУОП г.
Москвы Татьяна РАЗДОЛЬСКАЯ:

– совсем разумеется, что Правительство Москвы обязано пересмотреть вопрос о финансировании
Клуба им. Русакова. Неразумно взваливать все расходы по реставрации на
Театр Романа Виктюка. Да, они со взятыми на себя обязательствами не справились: у них не было средств, когда клуб им передавался, но коллектив надеялся на спонсоров, – как выяснилось, без особых на то оснований.
Можно было бы наказать театр штрафами, но мы считаем, что и это неправильно: лучше реставрировать монумент сообща, тогда и ценная постройка сохранится для потомков, и в
Сокольниках будет свой театр.

Дом в Кривоарбатском

Собственные дома архитекторов – особенный жанр. Практически это единственный вариант в практике хоть какого зодчего, когда он сразу и проектировщик, и заказчик. Посреди жилых домов, построенных конструкторами XX века для себя, дом Мельникова как произведение искусства занимает одно из первых мест. О судьбе этого строения за последние годы в СМИ написано больше, чем о любом другом монументе в России. Но, как выясняется, публикации публикациями, а судьба остается судьбой.
фактически каждый день к калитке в Кривоарбатском переулке приходят экскурсанты. Отпрыск конструктора Виктор Мельников указывает им дом, ведает о собственном отце.
средств за эти посещения владельцы дома не берут.
Поскольку дом находится в частном владении, вопрос о его реставрации и сохранении как особо ценного объекта истории и культуры постоянно был головной болью для органов охраны памятников.
Кто обязан платить за ремонтные работы и эксплуатацию строения? Может ли оно оставаться жилым домом либо обязано быть превращено в музей? Ответы на эти вопросы у каждой из сторон свои.
Генеральный директор Центра охраны памятников истории и культуры ГУОП г.
Москвы Владимир
Гончар считает, что дом Мельникова не является капитальным зданием – для его стройки конструктор употреблял дешевый кирпич и древесные перекрытия-фермы.
"Несмотря на то что в
1996 году Правительство Москвы провело полную реставрацию объекта и дом был выведен из аварийного состояния, его дальнейшее сохранение может быть только при условии сотворения в нем музея с соблюдением особенного температурно-влажностного режима", – говорит г-н
Гончар. Внучка конструктора Екатерина Викторовна Мельникова держится противоположной точки зрения: конкретно потому, что здание ветхое, из него ни в коем случае нельзя делать музей и отдавать на растерзание гостям (сейчас, к примеру, Виктор Константинович проводит по дому не более пяти гостей). "естественно, мы не против того, чтоб в Москве возник музей конструктора Мельникова,
– говорит внучка профессионалы. – Разумнее всего было бы выделить под экспозицию отдельное здание неподалеку от дома, который, естественно, также станет объектом показа, наилучшим прототипом творчества зодчего. Все архивы, более 600 чертежей нереализованных проектов конструктора, его графические и живописные работы мы готовы передать будущему музею безвозмездно. Нам необходимы только гарантии того, что он будет создан, то есть готовое помещение. Мы и сам дом готовы бросить и переехать в другое место, если бы были убеждены в том, что Управление охраны памятников сумеет его сохранить. Ведь реставрация 1996 года не была закончена, инженерные коммуникации не сданы, и вот уже 4 года не можем добиться от города, чтоб нам официально подключили электричество, телефон, поменяли систему отопления". ГУОП г. Москвы обвинения Мельниковой опровергает, настаивая на том, что для дома было сделано все вероятное. Но факты остаются фактами: в доме течет крыша, мокнут фундаменты, возникли трещины в стенках, из-за проседания в грунт лопнуло несколько стекол. Правда, московские органы охраны памятников виноваты в этом только косвенно: допустили стройку большого кирпичного строения на соседнем участке.
Вообще сейчас дом Мельникова задавлен более поздними и масштабными объектами, так что спасти его эстетическое восприятие уже не представляется вероятным. Так, может, стоит поразмыслить о самом особняке, остро нуждающемся в помощи?

Copyright © журнальчик "Итоги"
E-mail: Itogi@7days.ru

СУДЬБА А крыша течет...

Николай Молок

Собственный дом конструктора Константина Мельникова уже давно мог бы стать государственным достоянием, но пока остается только частной заботой его жильцов
(Фото: Александр Сорин)
Кривоарбатский переулок, дом 10. Два больших белых цилиндра, прислоненных друг к другу. По периметру - шестьдесят маленьких ромбовидных окон, создающих образ улья. На фасаде - гигантское, в несколько метров окно. Над окном надпись: "Константин Мельников. Конструктор". Самая именитая (даже культовая) постройка 20-х годов в Москве - собственный дом-мастерская Мельникова.
Частный дом в коллективистской Москве
В 1927 году Константин Мельников получил в Кривоарбатском переулке участок земли в несколько соток и приступил к строительству собственного дома-мастерской. Осенью 1929 года семья Мельниковых въехала в новый дом.
неповторимо уже то, что в конце 20-х годов, когда в СССР совсем победили идеи обобществленного быта и по всей стране строились дома-коммуны, одному человеку разрешили выстроить себе дом, пусть маленький (общественная площадь около 200 кв. М), но частный. Можно предложить два объяснения. Во-первых, дом Мельникова был образцовым, экспериментальным. Тут конструктор апробировал идею круглого дома, которую потом хотел приспособить для остальных зданий, в том числе и домов-коммун (сохранилось множество эскизов и набросков). Как врач, открывший новенькую вакцину и испытавший её на себе самом.
(Фото: Александр Сорин)
Во-вторых, в конце 20-х Мельников был одним из самых больших и признанных не лишь в СССР, но и в мире русских архитекторов. Конкретно в те годы у него была большая практика, по его проектам в Москве сразу строилось несколько рабочих клубов, гаражей и остальных зданий.
конкретно он был автором павильона СССР на интернациональной выставке декоративного искусства в Париже 1925 года, где была предъявлена новая, авангардная концепция архитектуры и дизайна. Французы были так поражены мельниковским павильоном, что тут же заказали ему проект гаража для такси в Париже (проект, впрочем, так и остался неосуществленным). В
1933 году персональная выставка Мельникова прошла в рамках известной
Триеннале декоративного искусства и архитектуры в Милане, где участвовали все мэтры 20-х годов. Мельников был единственным российским. Но представлял он не СССР, а самого себя, ибо к тому времени на Западе его продолжали считать корифеем, а у нас он оказался на задворках архитектурного процесса.
В начале 30-х сменилась архитектурная идеология и соответственно стиль.
Сменились и люди, этот стиль воплощавшие. Архитекторов-авангардистов обвинили в формализме, лишили практики и способности преподавать. Но любопытно, что в архитектурной среде не было ни массовых чисток, ни расстрелов, никто из больших мастеров не был посажен. Только единичные случаи: к примеру, посадили Мирона Мержанова, но он был автором дачи
Сталина в Кунцеве. Строения, построенные авангардистами, продолжали стоять, и ими продолжали воспользоваться. Дома, понятное дело, в запасники не спрячешь, как картины, а снести несколько сотен зданий 20-х не решилось даже русское управление.
Старые интерьеры дома Мельникова хранят не лишь архитектурный стиль 20-х годов, но и стиль жизни того времени. Мастерская конструктора с большущим окном и специально спроектированной
Мельниковым наклонной полочкой. (Фото: Александр Сорин)
Мельников пострадал одним из первых. Ему тоже запретили строить
(собственный дом оказался последним его крупным сооружением) и лишили преподавания. Он жил практически в полном молчании и безвестности. Два года он преподавал в Военно-инженерной академии, позже много лет был доктором
Заочного инженерно-строительного института, делал проект окраски корпусов
столичного мясокомбината. В 1972 году (за два года до погибели) он даже удостоился звания "Заслуженный конструктор РСФСР".
И все это время Мельников продолжал жить в собственном доме - факт таковой же неописуемый, как и история его "частного" стройки.
Столовая на первом этаже справа от нее за перегородкой кухня, где до сих пор работает вытяжка, аналогов которой в 20-е годы не было. (Фото: Александр Сорин)
Частный дом в лужковской Москве
Дом Мельникова и сейчас является частной собственностью. В нем живут отпрыск конструктора, живописец Виктор Мельников, и внучка с мужем. В 1987 году дом вошел в перечень памятников архитектуры местного значения и был взят под охрану страны. Спустя десять лет была проведена научная реставрация дома, причем по распоряжению мэрии и за счет столичного бюджета
(цена одних лишь ремонтно-реставрационных работ составила около 1 млн. 300 Тыс. Рублей). Заказчиком выступило Управление охраны памятников
Москвы. Летом 1997 года работы были завершены и приняты с оценкой
"непревзойденно" (как написано в акте о приемке от 19 августа).
И все бы отлично: здание выведено из аварийного состояния и полностью отреставрировано. Но спустя некое время оказалось, что крыша течет, фундаменты мокнут, межэтажные перекрытия поломаны, оконная замазка отваливается, краска шелушится, а половые доски и совсем достались бракованные. Все это было зафиксировано в протоколе совещания выездной комиссии (от 11 июня 1999 года), в которую входили московские архитекторы и реставраторы. Специалисты обратились в Управление охраны памятников с просьбой "изыскать возможность выполнения работ" и "сказать о сроках их проведения".
Дом Мельникова уникален и по своим конструктивным решениям. Полукруглая спальня разделена ширмами-стенами. (Фото: Александр Сорин)
Несмотря на последовавшие за этим просьбы жителей дома и нескончаемые письма в различные инстанции, ошибки и недоделки реставраторов так до сих пор не исправлены, и неизвестно, будут ли исправлены вообще.
не достаточно того. В последние годы на участке обнаружены провалы земли, а означает, в один красивый день дом может упасть. Тут же на участке проходит так называемый транзитный трубопровод (то есть проложены трубы, ведущие в соседние дома), хотя по закону об охране памятников на охраняемой местности не обязано быть коммуникаций, которые не соединены с его обслуживанием.
А вокруг продолжают строить новейшие дома. Один из них - совершенно близко, причем его стройку ведется, судя по всему, в нарушение имеющихся правил. Строители повысили уровень земли на 70 см, отчего вся вода стекает под дом Мельникова (отсюда и сырые фундаменты). Мосгосэкспертиза (основная архитектурная инстанция, проверяющая правильность всех согласований) утвердила начальный проект строящегося дома, но вопрос, как произнесли корреспонденту "Итогов", "так и остался открытым". стройку не один раз пробовали остановить до окончательных согласований. В последний раз - в начале октября, когда префектура поручила административно-технической инспекции "Арбат" "выполнить контроль за приостановкой работ на объекте" до получения решения Мосгосэкспертизы. Но дом уже построен. Причем вышел он на два с половиной метра выше, чем по проекту, и фактически лишил дом Мельникова солнечного света.
Застроенный со всех сторон, он практически все время находится в тени, что влияет на его "художественное состояние" (это понятие тоже учтено в законе об охране памятников).
Детские мастерские, разделенные перегородкой. (Фото: Александр Сорин)
Понятно, что эти трудности касаются не лишь дома Мельникова, но являются общегородскими. Но в том, как складывается судьба признанного шедевра в 90- е годы, можно узреть отношение столичных властей к памятникам истории и культуры в целом.
в особенности красноречиво письмо от 14 июля этого года, подписанное первым заместителем начальника столичного Управления охраны памятников В. И.
Соколовским (любопытно, что конкретно он был председателем комиссии по приемке реставрационных работ). В ответ на просьбу владельцев дома все-таки заменить пресловутую замазку (размер работ столь велик, что справиться с ним без помощи других они не могут - одно многометровое окно и 60 малеханьких)
Соколовский пишет: "Замена оконной замазки является эксплуатационной обязанностью собственника". И по-своему он, естественно, прав - замазывать окна, а также мыть полы и ввинчивать лампочки, наверняка, обязаны сами жильцы.
Но лишь речь идет не об обыкновенной квартире, а о доме-музее, охраняемом государством.
Ванная комната с ванной на золотых львиных лапах. (Фото: Александр
Сорин)
Частный дом либо музей?
В 1977 году в доме Мельникова побывал Микеланджело Антониони. В альбоме, хранящемся в архиве семьи конструктора, он оставил следующую надпись: "Этот дом как плод архитектуры грядущего - прекрасен. Он нуждается в реставрации и консервации как музей".
практически дом и работает как музей. Сюда регулярно приходят гости (в основном, естественно, мастера либо иностранные студенты-архитекторы), и Виктор Мельников водит экскурсии. Но музейного статуса дом не имеет.
Владельцы давно готовы передать его государству и перевоплотить в музей. У них есть, естественно, свои требования. Чтоб Виктор Мельников, который провел тут всю жизнь, мог в нем жить. Чтоб иным наследникам были предоставлены квартиры. Чтоб где-то по-соседству был устроен центр по исследованию творчества Мельникова с депозитарием для проектов
Мельникова-старшего и картин Мельникова-младшего и выставочными помещениями. Наконец, чтоб правительство гарантировало сохранность мемориальной обстановки дома.
разумеется, что при желании властей выполнить эти требования нетрудно. Но, судя по всему, основным препятствием для чиновников являются конкретно жильцы, которые относятся к сохранению дома очень с ревностью. Еще в ноябре 1998 года начальник Управления охраны памятников Виктор
Булочников в одной из докладных на имя Юрия Лужкова написал: "Обращаю
Ваше внимание, что обладатель дома не хочет признавать выполнение реставрационных работ законченным, тем самым оттягивая сроки организации мемориального музея". возможно, властям было бы удобнее, чтоб жильцов в доме вообще не было. Тогда, может быть, дом Мельникова давно бы стал музеем.
Но лишь вряд ли сохранился бы до реального времени.
На Западе подобные дома-музеи - частные либо государственные - есть в большом количестве. Многие старинные французские замки - к примеру, известный Во-ле-Виконт под Парижем, - до сих пор являясь частной собственностью, открыты для публики. Культовая постройка французского модернизма (и в этом смысле практически чёткий аналог дома Мельникова) - вилла
"Савой", построенная по проекту Ле Корбюзье опять же под Парижем, - была не так давно отреставрирована и преобразована в музей. Мемориальные дома-музеи есть и в Москве (Пушкина, Толстого, Тропинина). Дом Мельникова мог бы стать таковым же. Но он остается частной заботой самих жильцов, у которых нет ни средств, ни сил, чтоб делать свои "эксплуатационные обязанности".
"Супрематическая" печь, сложенная по проекту самого Мельникова. (Фото:
Александр Сорин)

Next
Не люблю прямых углов
В пилотном номере нащего журнальчика доктор биологических наук Василий Филин познакомил читателей с основами видеоэкологии. В статье "Глаз не любит гомогенного поля" автор, отталкиваясь от анализа нашего зрительного восприятия окружающей среды, отмечает, что на человека по- различному влияет и архитектура. Она может быть хороша для глаза и дискомфортна. Там, где глазу покойно, приятно, человек ощущает себя отлично и, напротив, зоболевает, если постоянно находится в окружении прямых углов и пространств. Он частенько не находит обстоятельств для отвратительного самочувствия, не подозревая, что кроются они всего-навсего в противопоказанном глазу видимом мире.
сейчас Василий Антонович Филин отвечает на вопросы, заданные читателями после первой публикации.
- На что с точки зрения практической видеоэкологии, следует до этого всего направить внимание конструкторам?
Глаз не любит протяженных прямых линий независимо от того, горизонтально либо вертикально они расположены. Прямые полосы не нравятся нашим очам потому, что в течение двух секунд (этим временем приблизительно измеряется привычное, как дыхание, автоматическое движение глаза - саккада) мы не можем отыскать точки, на которой приостановить взгляд.
Глаз также не любит прямых углов - физически за прямой угол зацепиться сложнее, чем за острый либо тупой. В природе ведь нет ни прямых линий, ни прямых углов. Прямой полосы не обязано быть в особенности вверху постройки. Это замечательно ощущал Константин
Мельников, заметив, что архитектура - это игра для глаз.
Есть и психологическая сторона: прямой угол ясен с первого взора. В нем нет тайны, непредсказуемости, допустимых для острого либо тупого угла. А архитектура, на мой взор, обязана создавать объекты, не в полной мере ясные с первого взора. Поэтому нам и не нравятся многоэтажные строения, где все ясно с первого с первого впечатления - прямоугольная коробка, прямоугольные окна, сплошные прямые полосы. Все это на большой плоскости создает обычное агрессивное поле, где глаз не может отыскать себе точку для фиксации. Тут нет характерных для хоть какого уголка природы контраста видимых частей разной удаленности, толщины, контрастности линий, множества вариантов острых углов (в особенности в гористой местности), богатства красок и меняющихся силуэтов.
Не обязано быть и огромных плоскостей. Замечу, что у обыденных людей левый и правый глаз часто различаются по остроте зрения. На большой плоскости появляются дефекты собственного зрения и затруднена работа бинокулярного аппарата, т.Е. Изображение двух глаз нереально скооперировать в единый зрительный образ. А у нас бывает, что из обыкновенного кирпича, так податливого на разные декоративные элементы, строят голые стенки.

- Сейчас многие архитекторы увлечены башенным завершением собственных зданий - и в гражданском, и в жилищном строительстве башни и башенки стали чуток ли не модой. Как вы к этому относитесь?

- Великолепно. Это не излишество либо, если желаете, нужное излишество. Это формирование визуальной среды. Это как содержание кислорода в воздухе.

- Люди жалуются на протяженные подземные переходы, не обожают их, чураются. Почему?

традиционно подземные туннели облицовывают кафелем, а это обычная агрессивная поверхность. Может быть, в мясном магазине кафель и уместен, но не в длинном переходе, где люди заметно ускоряют шаг, стремясь поскорее миновать агрессивное пространство, кажущееся им непомерно протяженным, скоро, не задумываясь, что он их раздражает, они стараются на него не глядеть.

Агрессивным становится хоть какое поле, состоящее из огромного числа умеренно рассредоточенных по нему одинаковых частей, причем степень злости зависит от плотности их расположения. Человек не может выделить тут одну точку и зафиксировать на ней свой взор. Такое поле возникает на стенках зданий, на которых рассредоточено огромное количество одинаковых окон. Когда горожанин попадает в такую неблагоприятную среду, он невольно торопится миновать её. Заметьте, что около таковых зданий фактически постоянно не достаточно людей. И напротив, в кварталах, где много старинных разнообразных зданий с видимыми элементами декора, создается благоприятная визуальная среда. К огорчению, в Москве, во многих городах России сейчас есть целые улицы, состоящие из одних агрессивных полей.
наслаждаться тут нечем, и человек старается избегать таковых улиц.

- А прямоугольная плитка на тротуарах?

- Это также обычная агрессивная поверхность, в особенности расчерченная. Она противопоказана пешеходным зонам.

- Но ведь брусчатка тоже была прямоугольной.

- Она смотрится еще легче благодаря природной красе и обилию камня, неровностям его поверхности, там нет таковой назойливой регулярности, как на плиточных тротуарах.
Москва, на мой взор, впрочем, как и многие остальные города, исчерпала свой предел на прямоугольную плитку. Я бы даже рекомендовал ввести определенные ограничительные меры для её использования, исходя из требований видеоэкологии.

- А асфальт?

- Вреднее для глаз агрессивная среда, но уж если нереально сделать нечто удобное, то лучше идти по пути гомогенной

(гладкой) поверхности, хотя и это плохо: я давно хотел предложить включать в асфальтовые серые тротуары цветные вставки с изображением листьев.

Вспомните свои чувства на тропинке, испещренной опавшей листвой.

Лучше всего для глаза плитка из битого камня. Там работает цвет и структура.

- Что вы скажете об агрессивной среде либо гомогенных полях в интерьере?

- реальную катастрофу для глаз создает в других интерьерах так называемый евроремонт. Тут предполагаются огромные поверхности белых стенок. Некие люди догадывабтся украсить их картинами либо разнообразными декоративными элементами, но у остальных остаются гомогенные белые стенки. Агрессивным полем в интерьере стали жалюзи и подвесные потолки. Они практически давят человека на огромных пространствах залов ожидания в аэропортах и вокзалах. Они попадают в залы заседаний, отнюдь не способствуя спокойной деловой обстановке. Есть просто страшные примеры. Если кабинет отделан, скажем, "престижной" дырчатой плитой, его обладатель на целый день обречен находиться в агрессивной среде, и тут уж не нужно удивляться его нехорошему отношению к окружающим. Подвесные потолки из реек, ритмично расположенные светильники частенько создают агрессивную среду. Видел я и подвесные потолки, сделанные из упаковки для яиц. Вот уж агрессивная среда, неизменный зрительный раздражитель!

Многие употребляют обои под кирпич. Я поинтересовался в
Первомайском универмаге, частенько ли их приобретают. Оказалось, существенно почаще, чем с легким цветочным орнаментом. Ничего необычного - в общей массе обоев "кирпичные" сами своим агрессивным полем навязывают покупателям.

Не менее неприятны и металлические сетки, опасна даже тень от них. Нужно держать в голове, что агрессивная среда исподволь побуждает к агрессивным действиям. Может быть, это преувеличение, но стоит изучить влияние на криминогенную обстановку агрессивной среды многих спальных районов наших городов.

- Чем занимается ваш центр сейчас?

- Получили лицензию на благоустройство местности столичных дворов. Мы пытаемся, в частности, внедрять (либо возобновить) местности замкнутых двориков. Стоит лишь их оградить, и обитатели ощущают себя еще спокойнее. Возможно, вы направляли внимание, что местности дворов у домов-новостроек, как правило, строятся под прямыми углами. Мы заметили, что стоит закруглить пешеходные дорожки, и двор преображается, становится уютнее.

конструктору следует держать в голове, что человек постоянно желает жить в прекрасном доме, на прекрасной улице, с красивым видом из окна. Тогда он ощущает себя уютно. Там, где удобная среда, там и люди жизнерадостны.

О визуальной среде у нас, во-первых, не достаточно задумывались.
С другой стороны, и критерии оценки зданий были совсем не визуальные.

Пришло время воспринимать их во внимание.

Беседу вела Светлана Дежурнова

АРХИТЕКТУРА И ЭКОЛОГИЯ

Говоря об экологии, думают традиционно о том, чем мы дышим, что пьем и что едим. С недавних пор возник, но, новый термин - "видеоэкология", который тоже имеет прямое отношение к окружающей человека среде.

отлично понятно, что глазу - самому активному и чувствительному из всех наших органов чувств - совсем не безразлично, на что глядеть. Неподвижное напряжение скоро приводит к усталости глаза, и ему требуется неизменная смена изображения на сетчатке.
Осматривая даже неподвижный предмет либо образ, человек беспрерывно переводит взор на различные его участки, а в итоге "картинка", которую принимает глаз, никогда не остается неподвижной. Эти движения глаз происходят рефлекторно и незаметно для самого человека - так же, как дыхание либо вестибулярное поддержание равновесия.

Бывают, но, и случаи, когда никакие движения глаз не выручают их от стремительной утомляемости, к примеру, при рассматривании огромных, монотонно окрашенных поверхностей, на которых глазу "не за что зацепиться".

в особенности сильно проявляется это в полярных широтах, где заснеженная равнина соединяется по цвету с таковым же небом, и ничего, не считая растерянного белого света, вокруг не видно. А также, к примеру, в угольных шахтах, черное сверкание угля в которых может вызывать у шахтеров профессиональное заболевание глаз - углекопный нистагм.

В последние десятилетия человек все почаще сам создает вредную для себя среду: голые торцы зданий, огромные площади остекления, заборы, крыши, асфальт. И не лишь они. Никак не меньшее зло - видимые поля, покрытые обычным повторяющимся рисунком: сетки, решетки, фасады с длинными рядами одинаковых окон и многие остальные элементы городской архитектуры.

Столь противоестественное для глаза свита способно вызывать, по мнению профессионалов, не лишь заболевания глаз, но также психологические и даже социальные отличия. И совсем принципиально, что сейчас архитекторы и дизайнеры могут создавать полезную для человека визуальную среду уже не стихийно, а вполне осознанно.

 
Еще рефераты и курсовые из раздела
Архитектура старого Рима
Содержание. Введение 3 ...

Франк Ллойд Райт Жилые строения
ЖИЛЫЕ ДОМА В середине 1930-х годов после кризиса и депрессии в экономике США стал наблюдаться подъем, несколько оживилось стройку, уменьшилась безработица посреди архитекторов. Это дало...

Загородные царские резиденции
"Явился Петр, и, по какому-то странному инстинкту души высокой, обняв одним взором все болезни отечества, постигнув красивое и святое значение слова правительство, он ударил по России, как ужасная,...

Готические соборы Франции
Министерство образования русской Федерации Пермский Государственный Технический институт Кафедра: Архитектуры Готические соборы Франции Выполнил: Студент гр....

Крестьянское жилище
российская ИЗБА российское жилище как и жилище хоть какого народа имеет много различных типов. Но есть общие черты, который характерны для жилья различных слоев общества и...